Чтение онлайн

Мама отдала ему прямоугольный листочек бумаги, и мы уселись напротив него через стол, ожидая, что последует дальше. Майор забычил папиросу в керамической пепельнице, где уже скопился с десяток окурков, откинулся на спинку кресла и сложил на животе руки.

– Алевтина Васильевна, вы в курсе, что ваш сын ходит по ресторанам?

Та-а-ак, значит, не ларёк. Уже легче. К чести мамы, на её лице не дрогнул ни один мускул. Она поправила лежавшую на коленях сумку и ровным голосом произнесла:

– Да, я знаю, мне Егор всё рассказал.

– И вы ничуть не удивлены?

– Послушайте, Фёдор Григорьевич… Могу я вас так называть?

Майор махнул рукой, мол, не вопрос.

– Так вот, сын объяснил, что у него появилась девочка, а на кино, как он выразился, и мороженое нужны какие-никакие деньги. Вот он и предложил музыкантам в ресторане исполнять песни собственного сочинения, а те обещали Егора отблагодарить.

– Девочка – это хорошо. Но такие левые, не облагаемые налогом доходы… Вы знаете, Алевтина Васильевна, что это противоречит советской Конституции?

– Товарищ майор, – подал голос я, видя, что мама не знает, что ответить, – товарищ майор, вот вы сами посудите… Раньше я был обычной шпаной, за что справедливо оказался поставлен на учёт в комиссию ПДН. Но после одного происшествия моё мировоззрение резко изменилось… Я понял, что шёл в тьму, а нужно идти к свету. Что я душил в себе талант музыканта, предпочитая проводить время на улице в компании дворовой шпаны. А сейчас, сами смотрите, и музыкой занимаюсь, и футболом, даже в музыкальное училище поступил. Неужели вы считаете, что за это нужно наказывать?

– Не после ли удара током такие перемены в тебе произошли?

– Значит, вы в курсе?

– Ага, в курсе. А также в курсе, как ты в компании Бернеса кутил в ресторане.

– Это навет, товарищ майор! Дело было так… Я встретил всенародно любимого артиста Марка Наумовичу Бернеса, он был с друзьями, шли обмывать его гонорар. Увидел меня, пригласил посидеть с ними, но спиртное употребляли только взрослые, я пил сок. А у Бернеса там музыканты знакомые, он меня им представил как будущего известного композитора и поэта-песенника, тем более что я две песни Бернесу уже написал, если вы не знаете… Ну и родилась идея кое-что исполнить прямо в ресторане из моего репертуара.

– Причём одна из песен звучала на грузинском языке. Откуда так хорошо знаешь грузинский?

– Почему хорошо? Просто у меня слух и память хорошие. Услышал где-то песню, запомнил, спел… Что в этом криминального?

– И на английском сочиняешь, тогда как в школе проходил немецкий? – вытащил очередной козырь Бутыльников.

– Да что там сочинять?! Взял русско-английский словарь, подобрал нужные слова, вот тебе и песня. Говорить-то на английском я не умею, так, со словарём кое-как смогу, может быть.

На самом деле разговорный я знал относительно неплохо, за границу, чай, пришлось ездить не единожды, особенно запомнились гастроли по Америке в составе таких старпёров, когда на наши концерты собирались эмигранты – любители песен советского периода. Но сейчас такую информацию майору я, понятное дело, выложить не мог.

– Ты любопытный экземпляр, Мальцев, – задумчиво произнёс Бутыльников, закуривая очередную беломорину. – Вот не захочешь, а поверишь в твою историю. Фантастика просто! А может, твоё дело передать в Комитет государственной безопасности при Совете министров СССР? Пусть разбираются, может, ты малолетний шпион…

– Товарищ майор, – с укоризной сказал я, честно глядя в его глаза. – Ну какой из меня шпион, что вы такое говорите, в самом деле… Вы же сами в это не верите. А я вам говорю чистую правду! Вот шибануло меня током, и словно во мне перевернулось всё. Ну а что чекисты нового узнают? Хотите, на Библии поклянусь, что говорю правду?!

– Ладно, ладно, полегче на поворотах, Мальцев… На Библии он поклянётся. Тоже мне, нашёлся тут… Короче, пожалею я тебя. Но учти, мы за тобой приглядываем. И если что…

– Да всё будет нормально, Фёдор Григорьевич, – назвал я его по имени-отчеству, чтобы ещё больше расположить к себе. – Не переживайте, я не подведу вас, честное слово! А чтобы вы не сомневались в моих способностях, я вот прямо сейчас, сидя у вас в кабинете, сочинил песню о милиции.

– Серьёзно?

– Серьёзнее некуда. Можно в вашем ОВД найти гитару?

– Егор! – испуганно одёрнула меня мама.

– Хм, гитару, говоришь? – не обратил внимания на неё майор. – Ну-ка, пойдём со мной. А вы, Алевтина Васильевна, посидите пока в коридоре на лавке, мне надо запереть кабинет, сами понимаете, порядок.

Да уж, это не Шарапов, которого потом чехвостил Жеглов за якобы пропавшие документы. Правильный мент, подкованный.

Наш короткий путь завершился в одном из кабинетов, где сидели трое в гражданском, как я подозревал, оперативники. Один постарше, примерно ровесник майора, двое лет около тридцати. Там было жутко накурено, не спасала даже открытая форточка. При нашем появлении все трое встали, но мой сопровождающий махнул рукой:

– Сидите, ребята. Вот, привёл к вам в гости одного молодого человека, в котором неожиданно открылись способности к сочинительству песен. Зовут его Егор Мальцев. Говорит, что, пока сидел у меня в кабинете, придумал песню о милиции. Надеюсь, это ХОРОШАЯ песня, Егор?

– Хорошая, вам понравится, – уверенно заявил я.

– Ну так вот, у вас же тут вроде гитара была… А, вон она, на шкафу. Достань, Гриша, ты повыше… Хм, и у меня в рифму что-то начало сочиняться, наверное, это заразно… Дай инструмент парню, пусть он споёт нам, что придумал.

Гитара оказалась малость расстроена и к тому же семиструнная. Ладно, не фатально, играли и на таких, тут только есть свои секреты в настройке. Доведя инструмент до кондиции, сел на подставленный стул и ударил по струнам.

Наша служба и опасна, и трудна,

И на первый взгляд как будто не видна.

Если кто-то кое-где у нас порой

Честно жить не хочет…

Ну что тут сказать! Четвёрка слушателей только что мне не аплодировала, когда я скромно отставил гитару в сторону. А Гриша тут же кинулся ко мне с карандашом и листом бумаги:

– Парень, будь добр, запиши аккорды и слова.

Мне не жалко, я сегодня добрый, записал, после чего меня попросили ещё раз исполнить песню. Да, вот великая сила искусства! Казалось бы, перепел незамысловатую песенку из сериала о милиции, а столько эмоций!.. Кстати, надо бы зарегистрировать очередное произведение, а то присвоит какой-нибудь Гриша себе авторство, доказывай потом, что не верблюд.