Чтение онлайн

Блантеру в качестве благодарности за столь ценную помощь я презентовал бутылку хорошего армянского коньяка, купленную по моей просьбе в «Елисеевском» Ильичом, раз уж мне по возрасту продавщицы отказывали. Блантер сначала отказывался, мол, он практически не пьёт, но я проявил настойчивость, заявил, что если сам не пьёт, пусть оставит для гостей. Тот же Бернес не откажется употребить бокал-другой армянского марочного семилетней выдержки.

Расставались мы с музыкантами в самых добрых чувствах, договорившись, что, если что, их телефоны у меня имеются. А что, в таком составе мы может и на сцену выйти, устроить турне по Советскому Союзу!

Вот только не вступила бы музыка с футболом в противоречие. Потому как меня уже вовсю привлекали к играм за дублёров «Динамо»! За три дня до игры нас запирали на базе, как и игроков основной команды, и мама к этому относилась крайне негативно. А что поделаешь – режим!

Уровень футбола был, конечно, повыше, чем в молодёжке, хотя команды дублёров преимущественно состояли из вчерашних выпускников своих футбольных школ. Но были и парни постарше, а иногда и те, кому за тридцать, уже не проходившие в основу. Но обычно дядьки в дубле восстанавливали форму после травм или болезней.

Здесь, к слову, я и познакомился с Яшиным. Лев Иванович, которого многие в команде называли просто Лёва или Иваныч, сразу же поразил меня какой-то затаённой грустью во взгляде, даже когда он улыбался, в уголках его глаз прятались грустинки. Но всё же он по жизни был оптимистом, то и дело шутил, вызывая дружный смех у партнёров по команде. При мне в раздевалке, наверное, уже не в первый раз рассказал историю, услышанную от своего предшественника в воротах «Динамо» Алексея Хомича. Якобы Хомич в юности, играя в футбол во дворе, также стоял на воротах, но вместо второй штанги укладывал спящую, запеленатую в одеяло младшую сестрёнку. И в этот угол ему никто не мог забить. Я вроде тоже слышал такую хохму, но в её достоверности сомневался. Яшин не божился за старшего коллегу, но рассказывал так, словно сам был тому свидетелем.

Не был чужд Лев Иванович и вредным привычкам. Во всяком случае, я видел, как он садился в свою «Волгу» с сигаретой в зубах. Однако порядочки в команде… Но что любопытно, по рассказам старожилов в будущем, спортсмены этого времени – в основном речь шла о хоккеистах и футболистах – хотя и были любителями выпить-покурить, но при этом пахали на газоне или льду как проклятые. И хватало же выносливости!

Ввиду занятости футболом мне пришлось-таки переводиться в училище на заочное отделение, несмотря на все протесты Артыновой. Не говорить же ей, что училище мне ничего нового дать не могло, что всё это я проходил в прошлой жизни? Может, не у таких именитых педагогов, но тем не менее. Страдания директрисы прекратил один звонок самого министра внутренних дел РСФСР Тикунова, и той пришлось смириться.

А в преддверии начала очередного учебного года меня приняли в Союз композиторов СССР. Секретариат во главе с Георгием Свиридовым одобрил моё включение, и в торжественной обстановке мне вручили членский билет в красных корочках. В этот день, кстати, в члены Союза принимали ещё двоих – украинца и казаха, но поскольку мне вручили билет первому, то я тут же покинул здание Союза, поскольку нужно было ещё успеть на тренировку.

А на утро 1 сентября был назначен вылет в столицу Грузии, где нам в тот же день предстояла игра с дублем тбилисского «Динамо». Это был первый мой выезд, точнее – вылет, до этого наставник дублёров Василий Сергеевич Павлов с подачи Пономарёва привлекал меня только на две домашние игры, в которых я отметился одним голом и двумя результативными передачами.

Лететь должны были с основным составом, который свой матч проводил на день позже. Вылетели из Внуково в 7.30 утра, а спустя два с половиной часа приземлились в тбилисском аэропорту. Пока летели, я подумал, что к месту пришлась бы песня Тухманова и Харитонова «Мой адрес – не дом и не улица, мой адрес – Советский Союз». Правда, «Самоцветы» пели о поездах, но суть от этого не менялась. Надо будет зайти в ВУОАП, где редкий месяц обходился без моего появления. А в таких перелётах желательно запасаться блокнотом и карандашом, чтобы записывать вспомнившиеся композиции.

Что там ещё у тех же «Самоцветов» хорошего звучало? «Увезу тебя я в тундру», «Не повторяется такое никогда», «Не надо печалиться», «Всё, что в жизни есть у меня»… У других ВИА и исполнителей можно позаимствовать «Листья жёлтые», «За тех, кто в море», «Вологда», «Звёздочка моя ясная», «Зеленоглазое такси»… Кстати, как-то не довелось обратить внимания – сейчас в такси стоят зелёные лампочки, обозначавшие, что такси свободно, или это дело будущего? А то выдашь песню, а тебе ткнут в нос несоответствием.

В первый день осени Тбилиси встретил нас по-настоящему летней погодой, было около тридцати градусов тепла с лёгким ветерком со стороны гор, с трёх сторон обступивших столицу республики. А где-то там шумела быстрая Кура. Улыбающиеся мужчины в кепках-аэродромах из тростниковой мешковины, такие же позитивно настроенные женщины, радостные дети… Эх, нет ещё такой ненависти к русским! Хорошо бы история изменила своё течение, чтобы не было всех этих войн на межнациональной и религиозной почве! Может, и впрямь нужна как раз твёрдая рука вроде Кобы, чтобы держать в крепкой узде всех этих националистов и религиозных фанатиков. Чуть что – к стенке или на Колыму, пусть там разводят политесы, медведей агитируют.

Кинув вещи в гостинице, наша команда дублёров отправилась на тренировку на запасное поле республиканского стадиона, где нам вечером предстоял матч с дублёрами тбилисских одноклубников. Затем вернулись в гостиницу, вздремнули часок и решили прошвырнуться по городу. В Тбилиси в той жизни мне доводилось бывать пару раз, в 1986 и 1993 году, если память не подводит. Сейчас ещё многого не было, что появится позже, однако достопримечательностей всё равно хватало.

На променад я отправился в компании Валерия Маслова и Льва Яшина, которому на этом выезде доверили место в рамке главной команды. Яшин взял своего рода шефство надо мной, что мне весьма импонировало. Не могли мы не посетить Старый город, расположенный по обоим берегам Куры. Узкие улочки, здания с чертами средневековой застройки, развалины цитадели Нарикала, каменная церковь Анчисхати, церковь Метехи, кафедральный собор Сиони и бани царя Ростома… Я пожалел, что нет с собой фотоаппарата. Или хотя бы мобильника с встроенной фотокамерой, для селфи сгодилось бы.

Зашли на Центральный рынок, который, как выяснилось, в народе назывался Дезертиркой. Это название, как я узнал позже, закрепилось ещё со времён Гражданской войны, когда солдаты продавали здесь своё обмундирование, оружие, а то и краденные вещи… Рынок, казалось, не имел ни конца ни края. Тут царило настоящее вещевое и продуктовое изобилие. А нас что-то потянуло во фруктовые ряды. Вытянутые и овальные дыни, готовые треснуть от спелости арбузы, нежные персики и янтарные гроздья винограда… Не говоря уж о яблоках, грушах и сливах. Ну и специи, зелень, которой было целое море – куда без этого?!

А цены… По сравнению с московскими просто символические.

Яшин в целях конспирации нацепил солнцезащитные очки, ну чтобы не узнали, но народ на базаре недолго оставался в дураках. Вскоре обступили, требуя автографы.

– Товарищи, да тут и других хороших футболистов хватает, – взмолился Лев Иванович минут через десять. – Вон Кесарев или Царёв, например. А это, кстати, Егор Мальцев – вообще наше молодое дарование, о нём скоро как о футболисте вся страна говорить будет…

– Лев Иваныч!.. – смущенно начал я.