Чтение онлайн

– …А как о композиторе уже вовсю говорят. Егор уже штук сто песен сочинил, берите у него автографы, потом не подступитесь.

Как ни крути, а главной звездой всё-таки был Яшин. Нам приходилось буквально раздвигать толпу, чтобы пробираться.

– Что, Лёва, может, по дыньке возьмём? – поинтересовался Маслов.

– В гостинице слопаем? – спросил Яшин.

– Ну да, не в Москву же везти, после игры вечером и съедим. А Егорка к нам присоединится.

– Это я с радостью. Только почему по паре «торпед» не взять и в Москву? Что ж родных-то не порадовать?

– Устами младенца… – рассмеялся Яшин. – Ладно, я, пожалуй, парочку возьму. Больше просто не донесу. Одну в номере съедим, вторую с собой заберу, в столицу.

– Ну тогда пойдём торговаться, – предложил Маслов.

Блин, хорошо всё-таки быть известным футболистом.

Это я не о себе. Яшин с Масловым даже поторговаться не успели, им просто всучили по паре дынь в качестве презента. А мне не давали поначалу, мол, мы такого футболиста, Мальцева, не знаем. И песен ваших не слушаем, у нас тут поют свои, грузинские, типа «Калос Хелхвави» или «Мерцхало». Да уж, дикие люди…

Тут уже мои партнёры по команде встали в позу: либо дарите ему тоже две дыни, либо мы отказываемся от подарков и пойдём искать других продавцов. И я стал счастливым обладателем пары «торпед».

На базаре я обнаружил лавку торговца украшениями, выдержанными в национальном стиле. А не порадовать ли мне своих женщин такими изысканными побрякушками? Ну-ка, что у нас тут… Ага, вот эту брошь на белом металле с зелёным круглым камнем по середине вполне можно подарить маме. Так, сеструхе вот это колечко, надеюсь, угадал с размером. А Ленуське подарим вон тот браслет, выглядит солидно, а стоит… Ну, не то чтобы дёшево, но в столице опять же обошёлся бы раза в три дороже. Так что пришлось из своих сбережений потратить 65 рублей. Но подарки того стоили!

Свой матч мы у дублёров тбилисского «Динамо» мы выиграли 2:0. Я забил гол и выдал голевой пас. Победу, как и планировали, отметили безалкогольными посиделками в номере, который занимали Яшин и Маслов. Были, считай, обе команды – дублёров и основная, которым завтра ещё предстояло выйти на поле. Тренеры и медперсонал тоже присоединились к нам, правда, ненадолго, и попросили сильно не засиживаться, чтобы в 11 вечера все были в постелях.

Помимо дынь на нашем столе хватало и других восточных фруктов, не считая классических нарезок из сыра и колбасы, а также ещё тёплых лепёшек. Когда начальство ушло, кто-то выставил на стол пару бутылок мукузани, которые тут же приговорили. А мне вручили бутылку охлаждённого лимонада марки «Воды Лагидзе». При этом некоторые вовсю дымили, ни о каком соблюдении спортивного режима речи не шло.

А вскоре откуда-то принесли гитару, которую после недолгого колебания вручили мне и попросили спеть что-нибудь из новенького. Я исполнил три вещи с акустического альбома. Мол, там все песни – потенциальные шлягеры, вы такого не слышали, а когда услышите – офигеете. В общем, заинтриговал, подумав перед сном, что нужно срочно обзаводиться парой катушечников. Оригинал и две копии хранились у меня дома. Пора уже, пора запускать хиты в народ.

Под занавес посиделок Яшин принялся травить анекдоты. Оказалось, он был непревзойдённым рассказчиком. Народ просто надрывал животы. Хотя, уверен, какие-то анекдоты ребята слышали не в первый раз. Я тоже не удержался, выдал анекдот на грузинскую тематику:

– Юноша-грузин учится в институте и пишет письмо родителям: «Здравствуйте, дорогие папа и мама! У меня всё хорошо. Учёба идёт хорошо. Ребята в группе попались хорошие. Только одно меня смущает. Все ездят в институт на автобусе, а я один – на машине». Родители отвечают: «Дорогой сынок! Рады, что у тебя всё хорошо. По поводу машины – не расстраивайся. Высылаем денег – купи себе автобус, езди как все ребята».

Все, кто были, заржали так, что в комнате затряслись стёкла, а по батарее со стороны какого-то из соседних номеров возмущённо застучали.

По возвращении домой меня ждал самый настоящий сюрприз. Не успев вручить родным подарки, я был оглушён известием, что мама и Ильич решили связать себя узами брака. Заявление ещё не подали, зачем-то ждали, как я отреагирую на данный факт, словно от этого могло что-то зависеть. Тем более что могли бы и догадаться, что я скажу, раз уж изначально выступил в роли свахи.

– Если ты не против, то мы завтра же с Валерой подадим заявление, – сказала мама.

– Я-то не против, только рад за вас. А что, у тебя теперь будет фамилия Байбакова?

– Ну, выходит, так, – грустно улыбнулась родительница. – И кстати, Валера предлагает жить у него.

– Ясно… Думаю, отсюда выписываться тебе не резон, давали-то на троих как-никак.

– Я тоже об этом думала. Пожалуй, не буду торопиться с пропиской у Валерия. Ой, как-то боязно вас с Катей одних оставлять…

– Ничего страшного, мы уже взрослые, Катька небось тоже замуж намыливается, угадал? – Увернувшись от подзатыльника от сестры, я продолжил более серьёзно: – Конечно, подавайте заявление, если любите друг друга. Свадьбу будете играть?

– Да какая там свадьба, хотели просто посидеть посемейному. Родню пригласим – и нормально.

На следующий день мама с Ильичом отправились подавать заявление, а я ближе к вечеру пошлёпал в «Арагви», где меня ждала очередная порция дани от ресторанных музыкантов. Учитывая, что я давненько здесь не появлялся, мне выдали сразу 250 целковых, а я подкинул ребятам партитуры ещё пары песен. Одна была «Букет», авторство музыки я приписал себе, а стихов – Николаю Рубцову. Поэта, прожившего короткую и трагическую жизнь, я уважал, решил не лишать его такого стихотворения, пусть даже, скорее всего, ещё и не написанного. Может, никто и не заметит, что песня на стихи Рубцова вышла на год-другой раньше, прежде чем он сочинил эти строки. Второй песней, на случай если публика захочет поразмяться и станцевать что-то вроде твиста или шейка, стала «Последняя электричка» на стихи Ножкина и музыку Тухманова. Тут я нагло всё записал на себя, не без зазрения совести подумав, что благородство должно быть дозированным.

Гонорар от рестораторов я решил потратить на свои дела. У того же звукорежиссёра сделал десять копий магнитоальбома на качественной немецкой плёнке, а на 105 рублей приобрёл самый дешёвый катушечный магнитофон «Чайка». Всё-таки хорошо, что попал я в 1961-й, когда много чего можно было купить без очереди, только денег у населения не хватало на бытовую и электронную технику, не говоря уже о машинах и квартирах. А вот в годы застоя при Брежневе пришлось бы записываться в очередь, тогда на всё, что считалось дефицитом, были очереди. А дефицитом считалось почти всё, однако люди умудрялись как-то доставать нужные вещи, хотя частенько приходилось переплачивать.

Как бы там ни было, принеся домой магнитофон, я в тот же вечер прокрутил домашним альбом «Лирика», после чего в глазах мамы и сестры вознёсся уже куда-то в заоблачную высь. Ну да это, думаю, не предел, очень мне хотелось, чтобы «Лирика» вышла всё же в виде грампластинки.

Директор Апрелевского завода грампластинок Лев Борисович Кугель с задумчивым видом вертел в руках бобину. Катушку с альбомом «Лирика» я привёз ему на прошлой неделе, чтобы он прослушал его и определил, подходит ли качество звучания для записи на винил. Я и в будущем предпочитал виниловые диски лазерным и прочим USB-носителям за более живой и тёплый звук. А сейчас и выбора особого не было, до изобретения CD ещё с четверть века ждать. Или до внедрения, не суть важно.