Чтение онлайн

Постепенно он прикупал оборудование для штампования ЖК мониторов и подбирал сырье для них. Все это монтировалось и переделывалось в недрах тоннелей на Урале и создавались запасы сырья. До закона о частной охране он производство тут разворачивать не будет. Практически все интересные направления были накрыты его патентами и тут он ничем не рисковал. Потом, когда все начнет раскручиваться он, конечно продаст патенты или лицензии и сконцентрируется на инвестициях. Кроме энергетики и антигравов. Утилизаторы тоже, пожалуй оставит. А сейчас его заботит вывоз Шефа.

Сама операция прошла достаточно буднично. Все погрузили в 40 футовый контейнер и он уехал в порт и потом водой до Новороссийска. Поместил его в своей пещере. Везти его на Урал пока не с руки. Все уже было готово и через 5 дней Шеф там обжился. С Ниной они обвенчались в старом храме Преображения Господня. Его родители держали им брачные венцы. После чего Макс с ней поехали к шефу. Шеф уложил ее в капсулу и выпустил аж через сутки. Нина вышла потрясенная и абсолютно преображенная. Шеф ей выправил все. Там были следы небольших, но неприятных мутаций ДНК. Мозг ей адаптировал и запустил механизм регенерации. Поля мозга посмотрел и одобрил. Зрительные нервы подчистил и запустил такую же процедуру, что Максу делал Док. Убрал ущемление в крестце. Теперь ей нужно больше плавать, чтобы адаптировать моторные области и заниматься гимнастикой — но с этим они с Максом разберутся сами. Даже родинки убрал на всякий случай. Медовый месяц они провели в Геленджике. Макс научил ее плавать достаточно сносно, нырять и задерживать дыхание, отдыхать на воде. Потом они, взяв отцовский катер гоняли вдоль берега и осмотрели все бухточки и нашли место где можно было загорать и купаться голышом. Ночевали в палатке. Готовили не костре и купались до одури. Через месяц загоревшие дочерна приехали к родителям Нины в Курчатов. Ее отец поворчал конечно, но он знал, что дочка сама себе выберет мужа. Как и старшая дочь. И они приняли ее выбор и хорошо отнеслись к венчанию молодых. Оказывается, он живо интересовался всеми новостями энергетики и много читал, про его реакторы. После стола они долго говорили об этом. Макс оставил все координаты родителей и молодые укатили в Москву оставив кучу фруктов из их сада.

Потом Макс рассказал Нине о перспективах развала Союза и опасности для него лично из-за возможного чрезмерного внимания спецслужб. И рассказал о его планах на пару лет. Нина спокойно все восприняла. Ей хорошо там, где ее муж. Он оставил ей игольник, специально сделанный на принтере под ее руку и провел инструктаж по его применению. Потом Макс умотал в Европу. Он заехал в Швейцарию и в том же банке, что и в той жизни открыл счет и распорядился все средства поступающие на счет переводить в физическое золото. Потом он уехал в Андорру и пока там не сменилось законодательство получил там вид на жительство. Приобрел небольшую квартиру с видом на горы, обставил ее и подал заявку на вид на жительства для жены по воссоединению семей. У андоррского паспорта есть одна особенностей — ему почти никуда не нужны визы. Только США, СССР и Китай. Остальные страны индифферентно относятся к маленькому княжеству в центре Пиренеев. И там нет личных налогов, если деньги не заработаны на ее территории. А Макс там зарабатывать не собирался. У него в планах создания суверенного фонда по управлению активами семьи. Еще там нет НДС и пошлины, так что все вещи дешевле, чем в остальной Европе. Все знают про Монако, но не знают, что французская финансовая разведка там за всем следит. Френчи вообще повернутые социалисты. Ездят на свои таратайках, потому, что страховка дешевле, а как увидят Мерседес, норовят его ключиком поцарапать. Ну и через год у них будет гражданство Принципат де Андорра. С европейским написанием фамилии — Yusupoff. Теперь по все европейским базам он будет проходить именно так. Никому не нужное княжество. Кроме Макса.

Нина вернулась в МГУ после каникул и все заметили ее загар и кольцо на пальце. Конечно кинулись выяснять, кто счастливец. Нина честно сказала, что это тот доктор, что её спас зимой. Он известный иглотерапевт и у него квартира в Москве. Тут публика повздыхала, мол как везет некоторым. Ну да и вы поболейте как я и тоже может быть что-то и произойдет, — ответила она. Нина сдала хозяйке квартиру в Кунцево и переехала к Максу. Тут же пошла на курсы вождения и сдав на права стала водить его Ниссан, ловя завистливые взгляды однокурсников. И особенно всех интриговало, что она стала Юсупова. Нина никак не комментировала смену фамилии. Все так делают. Но в глубинах факультета плавали слухи, что ее муж настоящий князь Юсупов. Тогда инета не было и по-гуглить было нельзя. Так что слухи разрастались.

Павловскую реформу прошли без потерь. Заказы все выполнили и получили деньги. Компы также удачно продавались. В стране нарастал бардак, Началась резня русских а Таджикистане. Все окраины были охвачены огнем. Всем было не до всех. Союзный договор тонул на глазах. Референдум по сохранению СССР прошел, но ничего не изменилось. Корабль тонул. Макс выгнал последний пароход в Роттердам, очистил склады и в тоннели перевез все готовые реакторы и утилизаторы. На складе остались пара десятков компов и все. Нина сдала выпускные экзамены и распределения уже не было. Они с Максом сдали машину из аренды, поставили квартиру на сигнализацию и улетели в Испанию и потом в Андорру, узнав потом по радио, что Союза больше нет. Осталась Россия и лимитрофы вокруг нее. Так и закончилась первая фаза задуманных изменений. Макс с Ниной уехали в Андорру, объявив всем, что Макс поехал учиться в Сингапур. Макс не хотел, чтобы его раньше времени вычислили. Ведь речь идет о суверенном долге СССР. А госдолг — это дело политическое. Нина, тогда сидя на террасе в Андорре задумчиво произнесла, — я тебе верила, но не верила, что такое может быть. И оказалась не права. У нас что — теперь нет родины? — спросила она…

— Все у нас есть, — успокоил ее Макс, — И родина и другие части света. Там сейчас начнут делить власть и полетит много голов. Пусть наши головы переждут замятню вне родины, а то и шашкой могут зацепить. Так что я учусь с Сингапуре и ты со мной. Ты же не можешь оставить мужа на потребу злым китаянкам? — Тогда мы летим в Сингапур. Граждане Андорры Максимилиан и Нина Юсупофф. По дороге к тетушке заскочим — хочу тебя с ней познакомить. Мировая тётка, — улыбнулся Макс.

Вместо эпилога.

У генерал-лейтенанта Васина опять начался приступ кашля. Астма проклятая. Он позвал адъютанта и попросил найти Юсупова. Через полчаса он доложил, что его нет в стране. Он пересек границу в Ш-2 и улетел в Европу. Согласно опросам, он уехал учиться в Сингапур. Через Европу. Всё.

Вот же сучонок — спрыгнул все-таки, — подумал Васин. — И где его теперь мне искать? Тут страна разваливается, а он в Сингапур. Урод. Мы тебя найдем, — подумал Васин. Хрен ты от нас куда-то денешься и опять закашлялся. Проклятая астма.

Остров Сентоса.

Макс сидел в шезлонге и потягивал пинья - колада, а Нина смотрела на него свозь свою дайкири. Кубинские мотивы на крайнем южном кусочке материковой Азии. Они поработали на славу почти три недели с брокерами в Нью-Йорке через Сингапур. Вести о том, что СССР развалился биржа встретила паникой и суверенный долг СССР упал в цене до уровня плинтуса. Макс этого ожидал и концентрировал все возможные средства, для короткой игры на советских долгах. Его сингапурский брокер Лин Хо был в шоке. Учитывая, что этот громадный европеец свободно говорил на кантонском, он опасался разговоров по телефону с коллегами. Обычно они всегда обсуждали этих заказчиков из Европы и Америки на своем языке, но с этим он не осмелился. Этот был очень мощным и опасным. Как то он увидел, как этот Макс ломает пальцами связку палочек для еды. Этот шею переломит и не почешется, - подумал Лин Хо. Культ силы на Востоке был сильно развит. В результате они потратили почти 600 миллионов долларов на выкуп долгов СССР по бросовой цене – 5-7% от номинала и Макс стал заимодавцем родной страны. У них осталось миллионов 50, если вдруг замануха не сработает. Лин Хо советовал брать плечо 1 к 10 и увеличить сумму в 10 раз, но тогда бы Макса это выдало, а так сумма не очень большая для фонда инвестиций княжества Андорры. Через пару месяцев прибыль уже составляла 200 процентов, а после признания Россией всех долгов СССР цены вернулись к почти 100% стоимости. Итого потенциально у Макса на руках была сумма примерно в 10 миллиардов долларов. Такая возможность уже точно не произойдет в его жизни, кроме, наверное, биткоина или падение доткомов. Он раскидал потом аккуратно ярд на известные ему акции лет так на 10. Остальное держал как стратегический резерв, чтобы посмотреть рынок.

Макс иногда позванивал в Москву Давыдову и Хандамирову, чтобы узнать новости. Спутникового ТВ еще не было. В Сингапуре он нашел китайца, который убежал во время культурной революции от Мао, прежде преподававший иглотерапию в Шанхае. И они нашли друг друга. Он выдал ему сертификат от имени своей школы в знак признания его знаний. А иглы Макса привели его в восторг. Макс пообещал ему сделать комплект как приедет в Россию. Иногда Ло Юн приглашал его для консультаций и на вопросы пациентов господина Ло, тот неизменно отвечал, что Макс ученик очень старой тибетской школы, которую он очень почитает. И пациенты, услышав китайский Макса важно кивали головами. Он называл Макса - Ю Сон. А как известно у китайцев чем короче фамилия, тем древнее род. То есть он ставил Макса выше себя. Также Нину звал Ю Нин. Макс даже визитки себе сделал с английским и китайским шрифтами.

Как-то раз Макс с Ниной ужинали в ресторане отеля Шангри-Ла и их там увидел один из пациентов Ло Юна. Он послал официанта попросить разрешения поприветствовать уважаемого мастера тибетской школы иглотерапии. Макс ответил положительным кивком головы и уточнением, что перед десертом. Пожилой китаец подошел к их столу и поприветствовал по-китайски на мандарин. Макс привстал склонил слегка чуть высунув язык ответил также на мандарин. Китаец понятливо улыбнулся и попросил разрешения обратиться к нему в случае нужды. Макс вынул свою карточку и вручил ее двумя руками и согласился его принять. Тот глянув на китайскую сторону карточки согнулся в поклоне и медленно засеменил назад что-то бормоча про себя.

И что это значит? – спросила Нина, - имея ввиду поведение китайца. На что Макс усмехнулся. – Он понял, что попал. У меня в визитке по-китайски написана фамилия Ю. Чем короче фамилия – тем старее род. У него, скорее всего фамилия пишется двумя или даже тремя иероглифами. Это означает, что он не может меня ни о чем просить. Вот так-то любимая – в каждой избушке свои погремушки. И улыбнулся. Нина серьёзно посмотрела на него. Буду учить их погремушки, - вздохнула она. – Твоя тетушка просто кладезь мудрости.

– А что ты хотела? – сказал Макс, - в ней течет сразу три крови – Романовы, Шереметевы и Юсуповы. А кровь не водица.

– А ты зачем чуть подвысунул язык, когда здоровался, - спросила Нина.

– Это, считай тибетское приветствие, - ответил Макс. В его случае я обозначил принадлежность к тибетской школе иглотерапевтов. Не китайской. Тем более я не ханец и не могу принадлежать к китайской школе. Рылом не вышел.

Нина рассмеялась. – Зато к тибетской вышел, - особенно рылом.

– А им по барабану. Главное – я не лезу в их огород, - пояснил Макс, - я не могу быть ханьцем, а что делают тибетцы им поровну.