Чтение онлайн

– Ну, ну…

– Помнишь, ты приезжал к нам каждое воскресенье? Мы с тобой катались на лодке. Ты удил рыбу, а я готовилась в университет.

– Университет, потом медицинский, - с деланной ворчливостью пробубнил Седых.
– До сих пор не пойму, зачем ты в него поступала и зачем потом все бросила.

– Зачем бросила?
– на губах Ани появилась печальная улыбка.
– Хочу лететь на Луну, папочка. Пусть и меня хоть один раз пождут…

– Не верю, - раздельно проговорил Седых и потянул за удочку. В воздухе блеснула серебряная искорка.

Аня захлопала в ладоши.

– А-а-ня!.. А-ау!
– Далекий голос звонко разнесся над водой.

– Ой, папочка! Меня. Кто бы это?

– А-аня! А-ау!..

Лодка закачалась от быстрого движения Ани. Она стояла теперь во весь рост, всматриваясь в берег.

– Папочка, кто это? Голос какой знакомый…

– Не качай лодку, сядь! Ты со мной поехала рыбу удить, значит тебя дома нет.

– Папочка, ты знаешь… - У Ани перехватило дыхание. Она пыталась разглядеть белую фигуру на берегу.
– Это же… это…

– А-аня, плыви сюда!

– Папа, ведь это же Елена Антоновна! Ты понимаешь?

– Нет, не понимаю.

Аня поспешно села и схватилась за весла.

– Куда?
– Седых вскинул свои лохматые брови.
– Куда?

– Папа, я должна на берег. Она, наверное, ко мне приехала, а ведь я ее с тех пор не видела.

– Ты с отцом сейчас. И с ним не бог весть, как часто видишься.

– Папа, это же врач с твоего корабля. Мы сейчас же плывем к берегу.

– Не мешай мне, я рыбу ужу. Я имею право посидеть с дочерью час посредине пруда.

Аня решительно взялась за весла.

– Имей в виду, я не поплыву, - особенно низким басом произнес Седых.

Остальное произошло в полном молчании. Аня вскочила на ноги и, как была в легком летнем платье, перешагнула через борт. Брызги обдали старика, но он даже не шелохнулся.

Напрасно оглядывалась Аня назад, - отец так и не посмотрел в сторону плывущей дочери.

На берегу, растерянно прижав руки к груди, стояла полная женщина и нервно теребила косынку.

Выскочив из воды, Аня бросилась к ней на шею.

– Мокрая какая! Ах ты, боже мой! Сумасшедшая!
– говорила Елена Антоновна, отталкивая смеющуюся Аню.

Аня потащила свою гостью в гору. Наверху, оставив ее, запыхавшуюся, она обернулась и помахала рукой. Посредине пруда виднелась маленькая лодочка с сутулой белой фигурой на корме.

– Ты будешь переодеваться?
– спросила Елена Антоновна.

– Нет, - засмеялась Аня.
– Мне не так жарко будет.

Они сели на поваленное бурей дерево. Аня - на самое солнце, Елена Антоновна - в тень. Начались расспросы. Спрашивали друг друга о самых незначительных вещах, хотя и не виделись несколько лет.

– Я, Аня, все знаю из твоих писем, - говорила Елена Антоновна, - но не все понимаю.

– Что же тут непонятного? В моей жизни, кажется, все так просто и ясно. Есть радость, есть горечь… Разве не так?

Аня немного откинулась назад, опершись руками о ствол, на котором сидела, и закинула голову. В позе ее было что-то озорное, но глаза были печальными. Над вершинами деревьев быстро неслись облака.

– Ты-то ясная, - улыбнулась Елена Антоновна, любуясь легкой фигуркой Ани в мокром облегающем тело платье.
– А поступки твои не так уж ясны.

– Да?
– немного улыбнулась Аня, не меняя позы.

– Я ведь думала, что мы вместе работать будем. Помнишь, там, на корабле. У тебя была верная и нежная рука.

Аня замотала головой, все так же загадочно улыбаясь.

Елена Антоновна встала и, взяв Аню за плечи, посмотрела ей в глаза.

– Андрея любишь?

Аня кивнула. Елена Антоновна встряхнула ее.

– Глупая! Ах, боже мой, какая глупая! А я тебя считала настоящей женщиной.

– А что такое настоящая женщина?

Елена Антоновна села и обняла Аню за талию:

– Ты знаешь, как поступила бы настоящая женщина? Она, может быть, бросила бы медицину, но для того, чтобы работать вместе с мужем, воплощать в жизнь его идею, которая увлекает сейчас всю страну. А ты? Мужчины, Аня, не прощают таких вещей. Ты вдруг избрала далекую, чуждую ему специальность. Делаешь вид, что собираешься работать над какой-то своей собственной идеей. Ради чего, девочка моя, скажи, ради чего?

Аня опустила голову.

– Ты знаешь, - продолжала Елена Антоновна, - я видела его в Сочи и сразу поняла, что происходит между вами. Я поняла это, хотя мы сказали с ним всего лишь несколько слов… Еще ребенка вам надо иметь, вот что!

Аня скосила глаза, потом неожиданно быстро повернулась. Елена Антоновна подождала, но видя, что Аня молчит, продолжала:

– Я решила обязательно с тобой повидаться. Ну, зачем тебе эта реактивная техника, или как она у вас там называется? Или уж будь врачом, или иди следом за Андреем. Он у тебя талантливый, сильный и достоин этого.

Аня засмеялась и отвернулась от Елены Антоновны.

– Вы ничего, ничего не понимаете, - сказала она, вдруг становясь серьезной.
– Простите, Елена Антоновна, что я так сказала…

Елена Антоновна пожала плечами.

– Хотите, я объясню?
– Аня вскочила.
– Вы думаете, что я не женщина, что я выродок какой-то? Я никому об этом не говорила, но вам скажу.

Елена Антоновна тоже поднялась и пристально посмотрела на взволнованное, покрасневшее лицо подруги.

– Я не только потому бросила медицину, что не верю в нее. Я не могу сейчас иметь ребенка. Еще слишком больно, но… я хочу участвовать в том огромном, большом, значительном, что задумал Андрей. Я не только полюбила Андрея - я давно увлеклась его проектом Арктического моста.

– А потом увлеклась полетом на Луну?

– Ах, нет, - отмахнулась рукой Аня.
– Это я только так всем говорила.

– И Андрею?

– Да, и ему.

– Сядь, сядь, Анна. Кажется, это очень серьезно. Я должна тебя понять.

– Поймите меня. Тогда, на корабле, я совсем не знала техники. Мне казалось замечательным то, что делал Андрей, и мне было горько, что я так далека от него в том, что ему ближе всего. А мне хотелось быть достойной его, даже равной ему. И вот… Ты знаешь, я однажды вспомнила те реактивные самолеты… быстрее звука… о них Андрюша в бреду говорил… и о трубе… И вдруг я представила, что в Арктическом мосте должны мчаться с такой же скоростью вагоны-ракеты. Это было так замечательно, что я несколько дней только об этом и думала. Я никому ничего не сказала тогда, но достала книги о ракетах, правда, очень непонятные…