Чтение онлайн

– И Финляндию?

– Хотелось бы, но вряд ли. Как и Польшу. Остальное – в наших силах.

Вообще, перенос сроков Учредительного собрания и последовавшее заявление Советов стронуло лавину самостийности и первыми, как ни странно, стали казахи. Собрался учредительный съезд партии Алаш, причем в казачьем Оренбурге, где наши позиции были слабоваты и где восходила звезда полковника Дутова. Казахи начали с малого, заявили о необходимости автономии, под которую они хотели весь северный Туркестан, включая земли не только оренбургских, но и семиреченских, и сибирских казаков.

Следом за автономию выступили молдаване и сформировали Сфатул Церий, некий орган самоуправления. Правда, чем они там собирались управлять, было непонятно – кругом войска, военная администрация, Советы и частично земства, поляна занята наглухо.

Дашнаки тоже пожелали автономии, причем там были и голоса за независимость, но соседство с Турцией, только что увлеченно резавшей армян на своей территории, как-то охладило самые пылкие головы.

Тем более что соседи-мусаватисты помимо автономии всерьез обсуждали пантюркистские (читай: протурецкие) идеи, отчего желание независимости Армении совсем поблекло. Вот если бы русские разгромили турок, завоевали Армянское нагорье и угомонили бакинских татар, тогда конечно, тогда да, тогда Великая Армения аж до Средиземного моря и до исконно армянского города Алеппо.

Финны говорили о самостоятельности в полный голос, но им было проще всех: у них и так уже готовое государство, полунезависимое Великое княжество Финляндское, осталось только дождаться ухода русских войск, принять декларацию о суверенитете и сменить вывески. За финнов мы особо не тревожились – там сильные социал-демократы, а всякие «Союзы силы» и прочие, так сказать, спортивные общества были если не под контролем практиков, то в сильной степени инфильтрованы ими.

Поляки же разделились на два лагеря. СДКПиЛ вместе с ППС-Левицей вполне видели Советы в будущей Польше, как части общего союза. Правые же все больше и больше склонялись к идеям Пилсудского, как раз сейчас командовавшего в австрийской армии Польским вспомогательным корпусом. Но правые пока помалкивали – война, знаете ли, за поддержку воюющих на той стороне могло неслабо прилететь.

Идеи незалежности среди украинской интеллигенции тоже имели фоном австрийских же «сичових стрильцов» и потому вслух особо не пропагандировались. Остальное же политическое поле было занято либо откровенными русскими националистами вроде Шульгина, либо Украинской партией социалистов-революционеров и прочими организациями из состава Союза Труда. Да и Советы на Украине, начиная с Киевского, работали вполне успешно. И Михаил Сергеевич (нет, не Горбачев) Грушевский со своими сторонниками оказался на вполне маргинальной обочине. Ну а как иначе, когда мы подперли тезис о «неразрывном союзе Украины и России» всей нашей агитационной мощью во главе с бодро шедшим вверх Петлюрой.

Об автономии, вернее, федерализме, принял резолюцию и съезд мусульман, но там голоса разделились почти поровну – делегаты Поволжья, Северного Кавказа и части Туркестана стояли за унитарное государство.

Самый же головняк ожидал нас ожидал нас в казачьих областях, в первую очередь в крупных, «исторических». Кубанцы уже собрали свою Раду, донцы – свой Круг, шли разного рода подвижки в на Тереке, Яике и в Оренбурге.

– Что посоветуешь с твоими делать, Лавр? – спросил я Болдырева напрямую, когда он через день появился у меня в Сокольниках.

– С какими это «твоими»? – подозрительно нахмурил бровь генерал-лейтенант.

– С казаками. Тут недавно интересное мнение прозвучало – дескать, казаки с Российской империей были связаны исключительно личной унией и потому теперь вольные птицы.

– Так мы всегда себе на уме и наособицу, хе-хе…

– Так-то оно так, но сам же понимаешь – идея отделения деструктивна.

– Ну, это очевидно, без промышленности казачьи области неизбежно будут нежизнеспособны.

– Или станут протекторатами. Ну и Россия немало потеряет – сомневаюсь, что страна сможет при таких раскладах удержать Туркестан и сохранить влияние в Маньчжурии.

– Все так, но у нас парадокс на парадоксе. С одной стороны, кого ни спроси – военная служба слишком дорого обходится, несмотря на выделяемые военведом деньги. С другой – все против отмены обязательности службы, поскольку это уравняет с «мужиками».

– А если казачьи привилегии распространить на всех?

– То же самое, исчезнет разница, гордиться станет нечем.

И с землей парадокс – земля в казачьих областях уже социализирована прямо-таки по эсеровской программе, она вся в общественном пользовании, ей владеет войско в целом. Но казаки против социализации, это же придется наделять понаехов-иногородних, а их кое-где до половины населения округов. И это при том, что на одного казака куда больше земли, чем в среднем по России – десятин до тридцати. Обычное дело, и рыбку съесть, и косточкой не уколоться – от службы освободить, но землю не отдадим. Под это и всякие теории о самобытности и отдельном народе, мол, мы не русские, мы от хазар. И опять же парадокс – кто крестится и говорит по русски, тот русский, неважно от кого произошел. От мери и прочих угро-финнов – русские, от половцев – тоже русские, от бурят – русские, от прочих народов, включая персов, шотландцев и бог его знает кого еще, попавшего на Русь – русские. Только вот от хазар почему-то не русские. Наверное, хазары некачественные попались, подпорченные. Вон, сравнить с нынешними чалдонами или поморами – у них куда больше оснований считать себя отдельными народами. Но – не сложилось, как не сложилось и у казаков. Да, предпосылки были и при другом раскладе на геополитической карте могла, могла возникнуть отдельная страна.

Да мало ли чего могло возникнуть, мало ли чего в веках растворилось – Булгария, Новгородчина, Великая Пермь, и это только навскидку что вспомнилось. А тянуть за уши эдакое самоопределение означает дробить Россию на пару десятков мелких государств. Поморию, Чалдонию, Татарию, Казакию и Дворянию, последнюю специально для монархистов. Тут выбор простой – либо ничего не дробить, либо все, а на это мы пойтить не могем.

И давить казаков, как большевики, тоже нельзя, от казачьего самоуправления до Советов – рукой подать, да еще при общности земли, грех такой потенциал не использовать.

– Главная проблема, как я вижу, Миша, это иногородние. Их много, они самим фактом сословного разделения оказываются в контрах с казаками.

– Это, кстати, еще один аргумент против теории «отдельного народа». Пока были сами по себе – всех беглых принимали и в казаки верстали без вопросов. А как только стали сословием – все, шалишь, ты иногородний и хрен тебе, а не земля и вольности.

– Как-то так. Но сейчас на Дону голоса за то, что иногородних в третьем поколении можно наделять землей.

– А до второго поколения дожать можно?

– В малоземельных округах вполне. Там, кстати, и артелей гораздо больше, – Болдырев потянулся, потер спину и скривился.

– Что, спина?

– Да, слишком много сижу.

– Давайте-ка я тебя к Яну Цзюмину отправлю, два часа и ты как новый.

– Времени жаль.

– А себя не жаль?

Лавр хмыкнул и вернулся к теме.

– Я вот твои книжечки почитал, про классовую борьбу и прочее. Так если там все верно, то мне кажется, что с казаками вообще не надо ничего делать, сами справятся.

– Это как?

– Ну так разделение же не только с иногородними, еще и простые казаки с верхушкой, дворянство казачье и так далее. Тем, кто на земле трудится все это политическое самоопределение без нужды, только нагрузка станет больше – военвед же перестанет за коня, справу и винтовку платить, а налоги местные вынь да положь. А вот тем, кто наверху да, интересно отделиться. Чтобы в набольшие начальники выйти.

Может, и так, классовая война все порешает, причем на Дону как бы не проще всего – и артели есть, и Ростов город рабочий, и Донецкий округ шахтерский… Уральцев и оренбуржцев немного, лишь бы дорогу в Туркестан не перекрывали, что решается десятком бронепоездов. Терек – зуб даю, будут заняты разборками с горцами, Кубань тоже. Значит – на самотек, своих поддерживать, противников подталкивать к дроблению и размежеванию, в крупные конфликты не влезать. Кровь… да, будет. Но если специально не давить – ее будет меньше в разы.