Чтение онлайн

Ну вот, — расстроился я. — Еще больше Йосику премию дать нужно. Ведь он в кабинете муфельную печь поставил. А я его ругал, потому что проводку пришлось менять. Он там и бумаги спалил, и даже печати от помоечных контор. И когда же я официально депутатом стану? Так надоело это все!

— Кто?! Просто назови имя этой суки, что портит нам жизнь!

Я плеснул себя в бокал вискаря, показал бутылку Ладве. Тот покачал головой. Безопаснику предлагать не стал.

— Да все те же лица, — пожал плечами Николай Дмитриевич. — Рашидов. Требует пленку из казино.

— А давайте подкинем ее на ТВ? — я залпом выпил вискарь и откинулся в кресле. Сидели мы в разгромленном кабинете втроем: я, особист и Ладва. Совещались, что теперь делать.- Пусть посмотрит на себя по ящику. Утопим говнюка.

— Не советую, — коротко произнес адвокат. — Могут быть неприятные последствия. С другими чиновниками и силовиками. У них там в госорганах очень спаянный коллектив.

— Что же делать? Спустить все с рук?

— Почему же… — пожевал губами Ладва. — Я напишу жалобу на имя генерального прокурора. Вы же депутат? Ваша неприкосновенность была грубо нарушена. И не кого-нибудь, а человека, отмеченного лично президентом. Медаль вам уже вручили?

— Еще нет.

— Не важно, поднимем шум, — ответил мой адвокат.

— Я-то ладно, а вот Рыжика жалко. За что девчонке досталось?

Испуганной Насте я, помимо премии, сразу выписал отпуск и за свой счет купил путевку в Тай на две недели. Пусть отдохнет, придет в себя. Вот еще проблема. Нужна новая секретарша теперь. А лучше две.

— Очень советую поменять офис, — Ладва все-таки взял стакан, подвинул ко мне. Я тут же плеснул в него односолодового. — Пока переезд, то да се, сотрудники успокоятся, да и доблестным стражам порядка будет сложнее с обысками.

— Мы кстати, уже выросли из этого офиса, — покивал безопасник. — На головах друг у друга сидим.

Да, надо расширяться. Но куда? На этот вопрос у меня пока ответа не было. И времени тоже не было. До первого заседания парламента еще недели три, а головная боль уже началась.

Новая Дума разместилась пока в бывшем здании СЭВ, где кремлевский завхоз Пал Палыч Бородин с барского плеча выделил нам целых два этажа. Белый дом разгромлен, на Охотном ряду все еще плещется море из говна, а потому придется на какое-то время осесть здесь. И было это место на твердую тройку с минусом. Причем, как потом оказалось, эту оценочку я самую малость завысил.

Зал заседаний оказался убогим и напоминал провинциальный кинотеатр с жесткими откидными креслами. Системы для голосования… Электронные табло… микрофоны… Нет, не слышали. Из достижений цивилизации здесь имеется только свет, не слишком чистый сортир и вода в кране. Остальное требовало либо мелкого, либо серьезного ремонта. Впрочем, Управделами президента с этим обещали помочь, но решить главную проблему они не могли — тут тупо не хватало места. Отдельные кабинеты получил Иван Рыбкин, его замы и основные комитеты. Остальные — и сотрудники, и депутаты, — будут ютиться в общем холле, разделенном стеклянными перегородками на клетушки, словно какой-то дерьмовый офис. М-да… с дерьмом надо срочно решать. Сидеть на подоконнике, без собственного стола, мне не хотелось совершенно.

А еще здесь было множество случайных людей. И тех, кто свои мандаты тупо купил, и тех, кого принесло в политику мутной волной перемен. Впрочем, есть справедливость на свете — бесноватая дура Новодворская, которая угощала шампанским людей на улицах, празднуя обстрел Белого дома, в Думу не попала. А то бы не выдержал и всёк ей. Эта любительница демократии потратила драгоценное время на то, чтобы окунуться в самое ее жерло: она стала советником Звиада Гамсахурдиа. И даже неиллюзорные люли, которые она отхватила в тамошней полиции, не смогли излечить ее больной ум. Она стала еще больше любить Ельцина. Написала даже:

«Сравнив грузинские кошмары (злобная, дикая диктатура без еды, без права, без горячей воды, без транспорта) с российской действительностью, я впервые испытала почти нежность по отношению к Ельцину и впервые ощутила, что у меня есть Дом и что его сравнительным покоем и благополучием, не говоря уже о градусе свободы, стоит дорожить. Увидев Грузию, я усомнилась в целесообразности всеобщего вооружения народа и поняла, что не всякая гражданская активность — благо».

Я мысленно перекрестился. Видеть этого персонажа в ежедневном режиме я бы не смог, тут и других чудаков хватало. Вот бегает коллега по ЛДПР Марычев, третий номер в списке и координатор Питерского отделения партии. Единственный человек, которому я руку не подавал принципиально во избежание лютого зашквара. Это же он какую-то там лигу сексуальных меньшинств в Думе решил создать и остался ее единственным участником. Неплохой мужик, совершенно безобидный, но на мой взгляд, чересчур эпатажный. Я тут от Серафимы Леонардовны новое слово узнал. Эпатажный! Когда я его пацанам сказал, они чуть со стульев не упали. Димон даже записал для памяти.

Нынешние депутаты оказались совсем не похожи на депутатов ТЕХ. Они еще не успели зажраться, а кое-кто из них совершенно искренне считал, что избрался, чтобы приносить пользу стране, а не для того, чтобы торговать голосами и решать вопросы по бизнесу. Впрочем, такие чудаки продержатся недолго, а на их место придут жесткие прагматики и конформисты, которые будут поддерживать все что угодно и переобуваться в воздухе с ловкостью циркового акробата. Все это я прекрасно понимал, а потому обозревал бестолковую суету с легким и даже благожелательным интересом. Как возню детей в детсадовской песочнице. О чем и сказал Жириновскому, который со свойственной ему наблюдательностью мою улыбочку истолковал верно.

— Не будь так суров к людям, Сергей, — негромко сказал он. — они все равно не изменятся. Кто-то поймет, что происходит, а кто-то нет. Это люди случайные, и они сойдут с дистанции. Остальные еще смогут тебя удивить.

— Чем больше я узнаю людей, тем больше мне нравятся собаки, — хмыкнул я.

— Это кто сказал? — насторожился Вольфович.

— Я! — нагло соврал я ему, присвоив себе фразу Бисмарка.

— Циник ты, Сергей, — вздохнул Вольфович. — Но умен, ничего не скажу. Я тебя прошу, полегче. Прими людей такими, какие они есть. И ситуацию прими тоже. Бюджетный комитет — это не то место, где нужно выбивать зубы оппонентам. Это место, где нужно уметь договариваться.

— Да я даже насчет собственного кабинета не могу договориться! Хотя главам комитетов положены!

— Еще раз прошу. Все в деловом ключе. Для личной пользы и партийной.

— Ладно, разрулим по понятиям, — искренне пообещал я. — Все будет в лучшем виде.

— Вот этого я и боялся, — вздохнул Вождь и пошел дальше. — Впрочем, время еще есть, обдумай мои слова. Не заставляй меня пожалеть о моем решении. Комитет у тебя ключевой. Год закончится — начнем делать бюджет, придется много работать с правительством. В первую очередь с министром финансов — Федоровым.

Бляяя… Вот тут-то я и поплыву. Что я знаю по государственным бабкам? Дебет-кредит? Фонды, трансферы… Примерно ничего. Черт, нужен какой-нибудь прошаренный еврей в помощники. Типа Йосика. Который все эти сальдо, остатки по счетам и прочее подбивать будет и мне излагать простым языком. По бумажке читать я смогу — тут проблем нет. А любые трудные вопросики буду скидывать помогайке. Мол, а на эту тему у нас есть узкий специалист, давайте послушаем, что он скажет. Все, решено. Озадачу Варшавера поиском среди всякой околоэкономической родни. У него ее, судя по родословной, целый табун.