Чтение онлайн

В комнате отдыха висела тишина. Все сидели, молчали, и изредка поглядывали друг на друга.

Первым молчание нарушил Андрей.

—Может, какая-то засекреченная база США?

—Вполне возможно. Я уже думал об этом.

—А что? Действительно! – встрепенулся Гришка, —глянули на нас американцы, как нашу страну колбасит со всеми этими путчами, развалами, переворотами. Глянули и подумали, а ну его к бесу этот договор о разоружении, построим-ка мы втихаря здесь ядерную базу, пусть русские там грызутся между собой, а мы подстрахуемся.

—А Горбачёв, однако?

—Нет уже Горбачёва, тундра! Ельцин давно в Кремле. Ты что, с Венеры упал?

—Ну, Ельцин, однако… мне всё равно.

—Так, стоп, ребята! – прервал спор Виктор Иванович. – Так или иначе, я предлагаю сделать ещё одну вылазку на днях. За пару дней, думаю, управимся. Оставим на базе кого-то с Анютой и Верой встречать гостей, а сами постараемся проникнуть ближе к торосам и, спрятавшись за льдинами, понаблюдать хотя бы в бинокли. Может тогда и узнаем – что это, и кто там обитает. Все согласны? Только подъедем другой дорогой.

Через три дня Виктор Иванович с Андреем выехали на снегоходах первыми, а Павел, Якут и Сын полка, спустя некоторое время, загрузив провизию и инструменты, двинулись следом по проложенной колее.

Здесь их и застал буран, начавшийся не на шутку несколько минут назад.

№ 5.

Андрей, шедший впереди, обернулся и сквозь ураганные порывы ветра закричал остальным что есть мочи:

—Здесь можно пройти!

Прикрывая одной рукавицей очки, уже обледеневшие, он другой рукой показал вправо от себя, где между точащими вертикально льдинами образовалась природная ложбинка, как раз с таким уклоном, что по ней можно было скатить снегоходы прямо в открывшуюся перед ними ледяную пещеру. Он тут же повернул руль вправо и, стоя на лыжах рядом с «Бураном», легко скатился по наклону прямо внутрь грота. То же самое проделал и Виктор Иванович. Якут, съехав за товарищами вниз, тут же вернулся и, зацепившись сзади за сани, помог Павлу спустить снегоход к остальным машинам. Последним в пещеру «въехал» Сын полка, прямо на брюхе и пища от удовольствия. Врезавшись в сани, он хрюкнул от ликования.

Все оглянулись на вход в пещеру. Ни колеи, ни лыжни, ни следов пингвина уже не было. Снаружи бесновалось, бушевало и хрипело что-то невообразимое. Потоки снежных масс кружились и заворачивались спиральными рукавами в разные стороны, то по часовой стрелке, то против неё. Входя друг в друга, и создавая противоположные вращения, они выплёвывали из себя обломки ледяных глыб, которые носились по воздуху в беспорядочном хаосе. Казалось, вся километровая толща льда поднялась воронкой к небу и сейчас вот-вот обрушится вниз. Вой стоял такой, что закладывало уши. Ураганный смерч, буквально вырывал, как ковшом экскаватора, огромные куски льда из земли и, бросая их вверх, тут же вклинивался рядом в следующий участок. Глыбы, подброшенные к небу, продолжали крутиться в бешеном круговороте. Те, что были тяжелее, падали прямо у входа в пещеру, с грохотом разлетаясь на тысячи осколков. Стены грота ходили ходуном. Такого бурана путешественники не помнили уже довольно долго. Грохот и вой стоял невообразимый.

—Прямо, апокалипсис какой-то! – прокричал Андрей, однако его никто не услышал.

Якут закрыл уши руками и отступил назад, вглубь пещеры. К Виктору Ивановичу пробрался Павел и, наклонившись к самому уху, прокричал:

—Я такого бурана ещё не видел, хотя здесь не первый год!

—Я тоже! – прокричал в ответ профессор. – А я побольше твоего здесь.

Все отступили назад и, продолжая смотреть на этот кошмар снаружи, сбились в кучку. Сын полка жался у ног Павла – даже он был слегка напуган, а ведь пингвины, как известно, могут переносить любую стужу и непогоду Антарктиды – они здесь родились.

—Нас того и гляди сейчас завалит! – прокричал Андрей.

Не успел он это проговорить, как перед входом с огромной силой, разбрызгивая всё вокруг, шмякнулся сначала один, затем ещё один кусок глыбы, на него ещё один, кроша нижний до основания. Подобно взрыву, всё разметалось по сторонам, а глыбы всё падали и падали сверху, накрывая друг друга и, кроша под собой нижние слои, тут же образовывая следующие. Это был настоящий обвал, какой бывает в рудниковых шахтах, только вместо пластов угля здесь был вековой, спрессованный снег.

Свет, проникающий вглубь пещеры, постепенно, но очень быстро стал меркнуть, а тень, достигавшая сначала колен путешественников, начала подниматься выше и выше – до пояса, до груди…

—Нас заваливает! – прокричал Андрей, и бросился было вперёд, к выходу, как вдруг очередной обломок ледяной скалы с треском врезался в навалившуюся внутрь массу, раздался грохот, и Андрея отбросило назад. Он упал возле товарищей, и Якут помог ему встать. Волной опрокинуло два «Бурана», стоящие ближе к входу, и они сцепились лыжами как два жука-носорога своими рогами. Где-то что-то покорёжило, был слышен лязг металла. Сорвало гусеницу, и она, скрепя звеньями, отлетела на несколько метров, чуть не задев еле живого от страха Сына полка. Пингвин тут же понял опасность, и плюхнулся на брюхо, пытаясь доползти до спасительных саней.

Снова раздался грохот, и опять, видимо, что-то упало сверху на груду льдин. Темнота уже доходила до плеч, а дневной полярный день теперь пробивался снаружи только узкой полоской, которую через минуту закрыла волна сползающего сверху сугроба. Всё это продолжалось не более двух-трёх минут. Последний лучик ещё раз пробился к кучке людей, бликнул, как перегоревшая лампочка, и через секунду погас, заваленный снаружи обрушившейся лавиной снега. Наступила темнота….

А вместе с ней тишина. Снаружи заваленного входа послышался последний посвист пролетевшего запоздалого вихря, как бы прощавшегося, и тут же затих. Мгновенно. Как будто обрезали на середине или выключили транзистор на самом интересном месте.

Обескураженные полярники стояли в темноте в оцепенении, думая, что разорвались перепонки в ушах. Только услышав слабое похрюкивание Сына полка, они начали постепенно приходить в себя.

Первым достал карманный фонарик Виктор Иванович. Включив его, он первым делом направил луч на скулившего от страха пингвина. Сын полка лежал на брюхе и тихо взвизгивал, прикрывая крыльями глаза от света. Это было странным: пингвин – и испугался, привычного, в общем-то, для него бурана.

—Значит, не оглохли, —констатировал ситуацию начальник станции. В наступившей внезапно тишине его голос показался трубным гласом с небес и прорезал воздух подобно мчавшемуся на всех парах локомотиву. – После такого кошмара – и сразу такой резонанс в ушах. Все целы? Никого не задавило?

—Я, по-моему, ногу подвернул, когда падал, —прокряхтел Андрей.

—Якут, —распорядился профессор, —в санях у Павла лежат большие шахтёрские фонари на аккумуляторах. Принеси, осмотрим сначала Андрея, а позже будем думать, что нам делать дальше.

—И рацию захвати, —добавил Павел, присев возле Сына полка. – Посмотрим, будет ли тут связь с базой после обвала.

Якут включил свой карманный фонарик «Жучок» и, нажимая, как эспандер на рычажок, кинулся к снегоходам. Этим фонариком он гордился, такой был только у него. Он не требовал питания от батареек, и работал только от мускульной силы ладоней. Через минуту он вернулся и, включив большой фонарь, передал его начальнику. Тот наклонился над сидящим вполоборота Андреем и начал ощупывать ногу через ватные штаны.

—Какая?

—Левая.

—Здесь?

—Нет, возле колена.

Андрей громко вскрикнул, когда Виктор Иванович добрался до коленной чашечки.

—Плохо дело, Андрюша.

—В смысле? Насколько плохо? – голос у молодого полярника дрожал, как натянутая струна. Не хватало ещё перелома в такой ситуации.

—Похоже, ты коленную чашечку раздробил, когда падал.

—Это как?

—Это значит, трещина у тебя там. Ну-ка встань. Сможешь?

Андрей попытался подняться, но тут же, со стоном повалился назад. В глазах брызнули слёзы.