Чтение онлайн

После банка, с лицами, на которых появилось предвкушения отпуска, мы отправились в «Хилтон» — лучший отель Никосии. Пятизвёздочная роскошь посреди Средиземноморья.

Чем дальше, тем больше становилось жарче. Навскидку градусов тридцать пять, не меньше. Асфальт под ногами буквально плавился.

— Ох, ёпт, — выругался Карась, вытирая пот со лба. — Это что, всегда тут так?

— Не ной, — осадил я его. — Зато море тёплое. Сейчас зарегистрируемся и сразу кинем кости на пляж.

«Хилтон» оправдал все ожидания. Огромное белоснежное здание в колониальном стиле, мраморные полы, хрустальные люстры. Швейцары в форме кинулись разгружать наш багаж.

— Вот это я понимаю, сервис! — присвистнул Китаец, когда ему на входе выдали полотенце, смоченное холодной водой.

Мы заняли весь верхний этаж. Президентский люкс достался мне и девочкам, а пацаны разместились в соседних номерах. Справа и слева.

Почти сразу, даже не посмотрев номер, я полез в душ, чтобы смыть аэропортовую грязь и пот. Сначала не сразу понял режимы у кипрской «лейки», но потом разобрался и врубил «тропический ливень». Меня обдало прохладной водой сразу из нескольких точек, и это был просто кайф!

— Сергей Дмитриевич! — дверь ванной приоткрылась, в проеме появились две симпатичные мордашки. — Можно к вам?

Я пригляделся и увидел, что обе девушки были… в чем мать родила!

— Ну как я могу отказать?! Кто-то же должен потереть мне спинку!

До мытья спины мы так и не дошли.

К моему глубочайшему стыду, на Средиземном море я раньше никогда не был. Ни в той жизни, ни в этой. Как-то не ладилось у меня с морским отдыхом, если не считать таковым отдых на побережье Охотского моря. В магаданской области. С непривычки я даже немного растерялся. И вроде здорово все, но только вода, попавшая в нос, щиплется страшно. На Черном море такого точно не было. Но зато и купаться здесь было не в пример лучше. Я лежал на поверхности воды, раскинув руки звездочкой, и смотрел на пронзительно чистое небо. Бывает же такой кайф! Я и не знал…

Судя по восторженным воплям пацанов, они такого кайфа тоже не знали, а потому начали беситься, словно маленькие дети. Впрочем, не все были похожи на детей. Карась и Штырь, жмущие от груди по полтора центнера, скорее напоминали двух расшалившихся, слегка бухих бегемотов, отчего туристы из капстран брезгливо морщили носы и отворачивались в стороны. Они пока не понимали, кто мы и откуда. Туристы из России в это время еще, мягко говоря, не захлестнули мировые курорты. Жители «Та-аги-ила» пока что сажали картошку на своих шести сотках, чтобы не сдохнуть от голода.

Визжали и счастливые девчонки, которые по привычке, усвоенной с малых лет всеми русскими женщинами, вели себя как дельфины на охоте. Их сонар был включен на полную мощность, испуская во все стороны ультразвуковые волны, которые сканировали каждого более-менее подходящего мужика. Они не были в этом виноваты, просто наши женщины так устроены. Семейное счастье достается им в жесточайшей внутривидовой борьбе.

К сожалению, они позабыли, что находятся не на Родине, и не отрегулировали мощность, отчего эти волны начали сводить с ума каких-то англичан, которые врожденного иммунитета к русским дамам не имели. А имели они жен англо-саксонского разлива — то есть особ неприглядных, напоминающих больше лошадей на выпасе, чем нормальных женщин. У нас же в стране подобные экземпляры вымерли еще в мезозое ввиду полнейшего отсутствие достаточно пьяных партнеров. К сожалению для англичан, они сами оказались весьма нетрезвы, а потому за женскими прелестями потянулись, словно грызуны за дудочкой гамельнского крысолова.

Закончилось все предсказуемо: Юльку схватили за задницу, она завизжала от неожиданности, а Штырь первым подорвался с лежака, отчего наглый интурист украсил собой белоснежный песок пляжа, думая, что это волшебное видение ему приснилось. Я не захотел его разочаровывать и решил тихо удалиться. По-английски, не прощаясь.

— Уходим, — бросил я вскочившей братве. — Не хватало еще в местную мусарню загреметь! Штырь, ты не мог его совсем не вырубать?

Я посмотрел на зуб, который вылетел изо рта англичанина. Мощная двойка вышла.

— А чего он наших баб за жопы…? — набычился Пахом, но предостережению внял и даже не стал бить товарища отдыхающего на песочке любителя женских поп, который наскакивал на него, брызгал слюной и что-то орал не по-нашенски. Вместо этого Штырь продемонстрировал ему весь свой запас английского, приобретенный экспресс-методом в салоне самолета.

— Фак ю, эсхол! — отчетливо произнес Пахом, и англичанин отстал, видимо, пораженный чистотой штыревского произношения.

Пока мы развлекались, Йосик Варшавер пахал, не разгибая щуплой спины. И уже через пару дней мне вручили пакет учредительных документов, печать, коды для переводов и чековую книжку. А потом мы сгрузили в бездонную кассу банка все, что нажили непосильным трудом. Время у нас еще было. До беспредельного грабежа российских вкладчиков осталось еще двадцать лет — пока что Национальный банк Кипра был вполне респектабельной финансовой организацией с безупречной столетней историей. И не подумаешь, что такими пидорами окажутся. Надеюсь, что успею выскочить.

— Ну что, пацаны, — торжественно сказал я, когда приехал в отель. — Это дело надо отметить. Предлагаю пойти в лучший кабак на этом острове и оставить там неприлично большую сумму денег. Мы с вами шкурами своими рисковали, чтобы этот день настал.

— Серый? — удивленно посмотрел на меня Китаец. — Я тебя не узнаю! Ты же нас душил за каждую копейку! А тут вон чего удумал!

— Да просто камень с плеч упал, Димон, — честно признался я. — мы же только что в высшую лигу перешли. Нас теперь хрен укусишь! Мы же иностранные инвесторы, понимаешь? Ельцин, считай, лично за нас впишется, если что. Он, когда поставил страну на распродажу, американцам зуб давал. А то и всю челюсть. Я сам по телику видел этот базар.

Братва понимающе покивала, а Йосик повторно провел разъяснительную работу про права инвесторов и прочую лабуду. Эти самые права недолго продержатся в стране, но лично нам времени хватит.

— Не понимаю, — почесал в затылке Китаец. — Это Штырь, что ли, иностранный инвестор? То есть, если нас мусора примут и будут по почкам мудохать, мы им скажем, что вкладываемся в российскую экономику? И нам за это половинную дозу пиздюлей выпишут?

— Не-а, — покачал башкой я. — Нам через пару лет мусора должны будут честь отдавать. Если нас к тому времени будут по почкам бить, значит, идиоты мы, и делаем что-то неправильно, понимаешь?

— А что мы делаем, босс? — на этот раз задумался Штырь. — Барыгами становимся?

— Не совсем, — поморщился я. — Нехорошее это дело, Пахом, но мы же с тобой не за прилавком стоять будем. Мы хозяевами барыг будем, а это как бы не западло. Мы на этот оффшор банк купим и будем через него вкусные темы отжимать. И поверь, это куда как круче, чем через пальбу и трупы.

— Через банк отжимать? — раскрыли рты пацаны. — А это как?

— Иосиф Борисович, поясните, — величественно махнул я рукой, словно устав от тупизны своих собеседников. На самом деле, мои куцые познания в экономике истощились, а признаваться я в этом не хотел.