Чтение онлайн

— Ну все, сучка, добегалась, — запыхавшийся голос одного из них, самого высокого и в тоже время тощего был явно доволен происходящим. — Сейчас мы немного повеселимся и все. Будешь паинькой и, возможно, останешься жива.

— Но Борман сказал… — вдруг вмешался другой. Полный коротышка.

— Бормана сейчас тут нет! — рявкнул парень. — Ты можешь, конечно, сходить за ним, а можешь получить удовольствие от на…

Договорить никто не успел. В этот момент сырой потолок рухнул похоронив под обломками всех людей и капсулу вместе с ними подняв в воздух кучу пыли с верхнего этажа. Некоторое время ещё были слышны жалобные хрипы, стоны и просьбы о помощи, но вскоре они утихли оставив меня в тишине собственных мыслей.

Когда пыль немного осела я увидела, что рухнувший потолок освободил проход для меня наверх. В этот раз мне даже в голову не пришло оставаться и рыться в обломках капсулы. Возможно я об этом ещё пожалею но не сейчас. Сейчас нужно бежать, и чем дальше, тем лучше, пока на шум не явился ещё один урод. По насыпанному до потолка мусору и обломкам я быстро поднялась наверх и не задумываясь рванула в сторону выхода, проклиная себя за свою беспросветную ночную глупость.

Когда до заветного прохода в заборе оставалось совсем немного окутывающая меня волна страха уже постепенно отступала.

— Ещё чуть-чуть, — прошептала я и ощутила болезненно нестерпимый удар в спину. Он был такой силы, что меня мгновенно даже не сбило, а снесло, влепив по инерции в железный забор. Я попыталась встать, но от боли в спине тело слушалось плохо, в глазах появлялась серая рябь, а руки и ноги цепляющиеся за последний шанс на спасение отчаянно старались поднять ватное тело. Но это было только начало, ведь вскоре я услышала тяжёлые торопливые шаги, а следом ощутила давящую боль в области лодыжки.

Меня потащили за ногу — грубо, безжалостно, не взирая на мои отчаянные удары. Эта жирная тварь, будто не ощущала их вовсе. Он лишь тяжело дышал, пыхтел и тащил явно предвкушая желанную цель. Я цеплялась за все что мне попадалось под руку. Доски, трубы, обломки камней, редкую колючую траву, но попытки не увенчались успехом, а каждое новое движение отдавало чудовищной болью в спине и стертых в кровь руках. Я никогда не думала, что может быть так страшно.

Я пыталась кричать, но воздуха в груди и сил едва хватало, чтобы дышать, и потому выходил лишь тихий, жалкий, жалобный стон.

Когда меня затащили в подвал и грубо бросили на кучу камней под которыми были похоронены четверо преследовавших меня уродов я поняла, что это конец. Но не смерть меня пугала больше всего, а то что меня ждало перед смертью.

Истекающее потом и слюной человекоподобное животное начало меня лапать и рвать остатки протертой одежды. Я отчаянно билась в конвульсиях сопротивления, но это лишь забавляло и подстегивало его, вызывая отвратительную похотливую улыбку, казавшуюся в полумраке ещё уродливей.

Когда силы окончательно меня покинули, то я уже смирилась со своей участью быть растерзанной перед смертью. Я никогда не верила в бога, но сейчас, впервые в жизни, молилась о прекращении страданий. Меня устроила бы даже смерть, ведь терпеть прикосновения этого подонка было ещё хуже, особенно, когда он сорвал с меня остатки нижнего белья и добрался своими грязными руками до самого сокровенного.

Мои мольбы были услышаны, и возвестила об этом яркая вспышка света за спиной этой твари, которая ослепительным лучом разорвала пространство, грудь насильника и с шипящим грохотом врезалась в стену. Он упал на меня, придавив своей вонючей, жирной тушей, разбрызгивая вокруг струящуюся изо рта и груди кровь. Все на что хватило моих сил это с большим трудом отпихнуть его в сторону. А потом сознание покинуло меня.

***

Обычное утро двух закоренелых работников морга прервал звонок телефона. Оставив кружку черного чая рядом с молчаливым пациентом, Владимир Михайлович отправился к аппарату, небрежно кинув грязные перчатки на рабочий стол. Приложив трубку к уху он сразу услышал знакомый голос полковника Пулина:

— Ну что, кудесники, чем порадуете? — сказал он с нескрываемым сарказмом. — Есть результаты вскрытия?

— Результаты-то есть, — задумался Владимир Михайлович. — Но вот порадовать особо нечем.

— И все же, — нетерпеливо произнес полковник.

— Ну что могу сказать… Подельники вашего Бормана погибли по весьма логичным причинам. Переломы, черепно-мозговые травмы, кровопотери. В общем, скука да и только. А вот их предводитель… Тут вообще вопрос на вопросе, я таких травм за тридцать лет ни разу не видел. Дыра в груди не просто пробита или вырвана, она выжжена сто миллиметровой раскаленной трубой, шаровой молнией или другим электрическим разрядом в десятки тысяч вольт. Ну я так понимаю ни обожжённой трубы, ни высоковольтных линий там и близко нет, не говоря уж про свидетелей шаровой молнии.

— Естественно, Михалыч. Поэтому я и спрашиваю что это может быть. С меня отчёт требуют почему-то из министерства обороны.

— Ну тогда остается только один вариант — короновирус!

— Что?! — заорал разгневанный полковник. — У него дыра в груди! Какой нахрен короновирус?!

— Самый что ни есть настоящий, — спокойно ответил Михалыч. — На фоне сопутствующих ему заболеваний.

— Хватит из меня идиота делать! Ещё одна шутка и я тебя уволю! Я…

Михалыч спокойно убрал трубку от телефона ив ожидании окончания истерики обратился к коллеге:

— Нервный он сегодня какой-то. Ты что там написал в заключении, Вань?

— Лазер или пучок высокотемпературной плазмы. Ничего другого все равно не подходит. Пусть сами думают шутка это или нет.

— Вот и отправь ему это, пусть сами голову ломают.

Максим.

Доктор Шумилов после окончания второго, если так вообще можно сказать с его работой, выходного дня лежал в отдельной комнате своего медблока. Он давно перебрался сюда и обустроил себе абсолютно нормальные условия для проживания. Да и смысл жить на другом этаже, если то тут, то там что-то постоянно случается и все тащатся в место давно ставшее его обителью?

Выходные прошли почти без происшествий, за исключением Максима Белова, который на тактических играх ухитрился сломать себе аж сразу два шейных позвонка. Травмы, конечно, тяжёлые, но даже с убогим, древним оборудованием считать их смертельно опасными нельзя. С одной травмой капсула справилась сама, а со второй пришлось немного повозиться с медицинским имплантом. Такое в его практике делалось уже сотни раз и потому через тридцать шесть часов пациент в бессознательном состоянии был доставлен к себе домой. Говорят там и стены лечат. Но кто же знал, что уже спустя полчаса после пробуждения товарища Максима вернут обратно в медблок в явно нездоровом состоянии. Причем не физическом, а эмоционально-психологическом. Он в сопровождении своих друзей все время с кем-то разговаривал и смотрел в пустоту, иногда рыдал или громко ругался. На лицо был явный психоз, но ничем не обоснованный. По заверению его друзей ничего такого не происходило. Они просто пришли проведать павшего в бою товарища и отдать ему заслуженную порцию отборного, жаренного крысиного мяса. А потом что-то пошло не так…

Вкатив пациенту лошадиную дозу успокоительного, снотворного и уложив его в родную для него мед капсулу доктор выпроводил из кабинета всех его товарищей, оставив лишь одну слишком переживающую молодую особу. Вероятно, наиболее близкую ему, чем остальные. Молодость это дело такое — много желаний, много действий, мало ума и, как следствие, куча проблем, причем не всегда решаемых.

— Я вспомнил вас, — задумчиво произнес Шумилов возясь с консолью мед капсулы. Вы же прошлом году ассистировали профессору Скорникову. У вас были неплохие задатки к медицине, но вы выбрала что-то другое. Кажется, обучающую работу с детьми. Да? Напомните-ка мне свое имя.