Чтение онлайн

Я облегчённо выдохнул, стрела ушла в молоко. Но расслабляться было некогда. Непонятная аномалия была уже на расстоянии удара.

Я наотмашь приложил по ней глефой. Сил не жалел, вдарил со всей дури, как говорится.

И, каково же было моё изумление, когда лезвие глефы смахнуло с аномалии эту нехитрую маскировку.

Воздушное покрывало, скрывавшее монстра до поры, до времени, развеялось, и перед моим взором предстал классический какодемон.

Большой круглый рогатый шар, покрытый пупырчатой красно-коричевой кожей воззрился на меня своим единственным, ядовито-зелёным глазом из-под пышных ресниц.

Я приветливо улыбнулся этому летающему кошмару, а он вдруг распахнул широченную пасть, и плюнул в меня шаровой молнией среднего размера.

Пришлось уходить с линии атаки, одновременно тыкая глефой в глаз монстра.

Этот дьявольский шар проворно отскочил, что вселило в меня некоторую надежду.

Будь этот какодемон высокоуровневым, то ему было бы наплевать на мою железяку. А этот опасается. Значит я его сейчас нашинкую, только надо заметный объём ци задействовать, что бы его к себе притянуть.

А то будет он от меня улетать весь день и шаровыми молниями отплёвываться.

— Зайка, продолжай атаковать этого перца, — я решил поделиться своими соображениями с соратницей, отвлекающей на себя обоих рыцарей, — это демонолог, чтоб его. Убьём его, и тот, что с арбалетом, весь твой будет.

— Приняла, — откликнулась Зайка, — если я тебя правильно поняла, то демонолога выпиливаем, а арбалетчик мне на десерт?

— Умница, — улыбнулся я, уворачиваясь от очередного, потрескивающего разрядами, яркого-голубого шарика, выпущенного в меня неугомонным какодемоном, — всё правильно поняла.

— Ну, тогда быстрее протыкай этот пузырь с рожками и помогай, — одна я их обоих долго развлекать не смогу, сказала она, запуская в полёт ещё несколько метательных ножей.

Но рыцари были к этому готовы, ловко так увернулись, а потому ножи просто упали в песок тропы.

Но один из них впился в ствол дерева-спрута, которое, в поисках обидчика, с нарастающей интенсивностью начало слепо шарить вокруг себя лианами-щупальцами.

Я почувствовал, что готов разделаться с одноглазым. И тут же задействовал жгуты ци, которые послушно привлекли ко мне какодемона, находившегося на безопасном, как он сам себе думал, расстоянии.

А дальше было совсем неинтересно и немножко мерзко. Какодемон налетел на остриё глефы своим единственным глазом.

Тут же вокруг расплескалась шипящая и пузырящаяся зелёная глазная жидкость монстра, а сам он начал съёживаться, словно проткнутый гвоздиком воздушный шарик.

В конце концов, на лезвии моей глефы повисла бесформенной красной тряпкой опустошённая оболочка какодемона. Очень вонючая, кстати.

Я, не делая никаких пауз, шагнул дальше и ткнул этим вот непотребством в лицо демонологу, который как раз отвлёкся от Зайки и обернулся на печальный звук, который, сдуваясь, издал его питомец.

Он рефлекторно отскочил. Ну, я его понимаю, поневоле отпрыгнешь, когда тебе в лицо тыкают смердящую гнилью и нечистотами шкуру какодемона, с которой обильно капает кислота.

Но беда рыцаря была в том, что отскакивая, он попал в зону досягаемости потревоженного ножом Зайки, дерева.

Бедняга обречённо заорал, когда толстенное щупальце нежно обвило его ноги.

Он свалился в пыль, а его товарищ, отбросив арбалет, пытался мечом рубить щупальце. Но тщетно. Оно издевательски пружинило, отталкивая не особенно острое лезвие бастарда.

Ещё несколько щупалец, чувственно, словно похотливые тентакли, обвили несчастного демонолога.

Он уже не орал, а только надсадно хрипел, пытаясь втолкнуть хоть немного воздуха в грудь, всё сильнее сжимаемую многочисленными лианами хищного дерева.

Последний невредимый орденец бросил меч и кинулся прочь, часто-часто перебирая ногами.

Но далеко убежать от своей судьбы ему не удалось.

Когда он достиг следующего поворота, прямо перед ним, медленно взмахивая радужными крылами, плавно опустилась на поверхность тропы несравненная Зайка, сразу безраздельно завладев его вниманием.

И бедняга поплыл. Стоило только ему заглянуть в чёрные провалы блудливых глаз развратной демонессы и вдохнуть полной грудью нажористые феромоны, которые она щедро распыляла вокруг себя, как окружающее потеряло для него всякое значение.

Демонесса тепло улыбнулась очередному партнёру, которому была теперь суждена смерь через наслаждение, нежно погладила тыльной стороной ладони небритую щёку обречённого, и пошла, играя упругими ягодицами, за поворот.

Одурманенный рыцарь, роняя в песок обильно выделяющуюся слюну, послушно поплёлся за ней, не имея сил оторвать вожделеющий взгляд от её круглой задюшки.

Сюрреализма этой картинке добавлял хвостик демонессы, кончик которого выписывал замысловатые окружности перед телячьими глазами жертвы.

— Ну, приятно тебе развлечься, зайка моя, — пожелал я ей с усталой улыбкой.

— Спасибо, — тепло отозвалась демонесса, — присоединиться не желаешь? — она обернулась и игриво подмигнула мне, вызвав тем самым обиженный рык ревнивого, как сейчас выяснилось, паладина.

— Да уж нет, — крякнул я, — у тебя вон какой нервный ухажор. Не буду ему мешать в получении предсмертного наслаждения.

— Ну, как знаешь, — донесся до меня уже из-за поворота вздох рыжей, исполненный сожаления.

А вообще, эти рыцари с их ручным демоном успели меня изрядно утомить, несмотря на то, что разделались мы с ними довольно быстро.

Я сел перед поворотом, и попробовал немного помедитировать, пока Зайка там развлекается, питается и удовлетворяет свой неутолимый сексуальный аппетит.

Но, сначала мне помешал лязг железа, раздавшийся из-за поворота. Похоже, это обнажался сегодняшний зайкин партнёр.

А потом до моих ушей донеслись, ставшие уже для меня привычными, звуки, сопровождающие эти сексуально-демонические игры.

Сегодня всё началось с чмоканья и урчания демонессы. Это сопровождалось громкими хриплыми вдохами и выдохами, которые в какой то момент сменились торжествующим воплем сбрасывающего накопившееся в чреслах напряжение самца.

Но этим ничего не закончилось. Похоже, Зайка решила сегодня растянуть удовольствие.

Чмоканье продолжилось, Но теперь звучало оно как-то грубее, что ли. Но сопровождалось оно теперь не брутальным рыком, а мелодичными и томными вздохами и сдавленными женскими повизгиваниями.