Чтение онлайн

А вот после этого она попыталась узнать от нашей чертовки, что же с ней произошло. Она, скорее всего, помнила всё, что происходило до того момента, когда она лишилась чувств, но памяти своей не очень-то и доверяла, ввиду того, что то, что она помнила, выходило далеко за пределы её привычной обыденности, а потому воспринималось с большим недоверием.

Зара очень мягко и дипломатично ушла от этого разговора, сказав, что сейчас Алевтине не стоит волноваться и пытаться выяснять подробности, и что врач предписал ей на ближайшие двенадцать часов постельный режим.

Убедившись, что Алевтина чувствует себя уже более или менее не плохо, Зара с ней попрощалась, но, перед тем, как уйти, сообщила ей, где она завтра сможет найти ответы на мучающие её сейчас вопросы.

Да, недооценил я её любопытство. Она же, всё-таки дознаватель. А потому её профессиональная любознательность оказалась весьма сильной.

Дело в том, что минут через десять после того, как Пронька вернулся к нам, зазвонил мой коммуникатор.

Я никаких звонков, признаться, не ожидал, и, каково же было моё удивление, когда я услышал из динамиков аппарата слабый, но решительный голос Алевтины, которая попыталась устроить мне, так сказать, дистанционный допрос.

Само собой, я эти попытки пресёк, но посчитал необходимым повторить, чтобы она всем интересующимся сообщала, что ничего не помнит. И сообщил, что сейчас это важно, так как правдивое описание того, что случилось, породит кучу ненужных вопросов со стороны тех, кому, вообще, знать ничего не надо.

Она, немного подумав, согласилась со мной, но нажала отбой только после того, как я клятвенно ей пообещал объяснить ей завтра всё, что с ней случилось.

Разговор был, наконец, закончен. И мне следовало теперь хорошенько отдохнуть и набраться сил, так как завтра, я чувствую, мне придётся минимум пол-дня отвечать на различные вопросы.

— Уффф, кошмарики, — это Алевтина озвучила мысль, которая посетила её, как только она проснулась, — приснится же такое…

Действительно, ночью ей снились всевозможнейшие природные катаклизмы и прочие стихийные бедствия.

Например, землетрясения, порождающие грандиозные цунами, которые в её кошмарных снах шутя слизывали с лица земли целые прибрежные мегаполисы…

Но этим кошмары не ограничивались, она видела гигантские торнадо, поднимавшие под облака огромные многоэтажные дома, а потом ронявшие их с километровой высоты, как надоевшие игрушки… она видела извержения вулканов, и грозовые штормы и многое другое…

Всё это причудливо перемешалось в её сознании с тем, что она вчера пережила наяву.

А потому, открыв глаза, она некоторое время лежала, пытаясь понять, что с ней, действительно, вчера происходило…

Наконец ей удалось, хоть и не очень уверенно, отделить реальные события от кошмарных снов, вызванных сильными переживаниями вчерашнего вечера, и она поняла, что действовать надо незамедлительно.

Наскоро умывшись и приняв утренний душ, она оделась и проверила, насколько хорошо закрыта дверь в номер.

Затем она целеустремлённо схватилась за свой коммуникатор.

Первое, что она сделала, это связалась с дежурным администратором гостиницы и в агрессивной манере потребовала, чтобы ей предоставили вчерашние записи камер наблюдения, которые были расположены в коридоре около её номера.

Минут пять ей пришлось слушать невнятное блекотание, издаваемое тем самым гостиничным администратором. И из этого полубессвязного лепета она с трудом уяснила для себя лишь то, что из-за загадочного аппаратного сбоя все камеры на её этаже вчера вечером не работали.

— Ага, а этот странный лендлорд, Антонов, что мне вчера сказал? — Алевтина напрягла память ещё раз, хотя многого от этого усилия ожидать не приходилось, слишком уж всё было странно, — а он мне сказал, что у меня пробудились какие-то способности, и что подробности он мне изложит при личной встрече… Ну, а сейчас-то мне что делать?

Алевтина нервничала. Она таки вспомнила, что имел место быть отвратительнейший инцидент с участием её временного начальника, ну, и её самой, разумеется.

И, что самое интересное, инцидент этот произошел в её номере, к тому же, насколько она помнила, перед начальником она предстала абсолютно голой. Даже фиговый листок нацепить не удосужилась. А дальше всё как-то вообще смутно припоминалось…

Если начнётся служебное расследование, то это может оказаться как плюсом, так и минусом… Всё зависит от того, как это подать, ну и от того, как это всё воспримет начальство. А это, к сожалению, непредсказуемо…

Она машинально ткнула пальцем в сенсорный экран коммуникатора, и, поколебавшись несколько секунд, сосредоточенно прикусила губу и активировала вызов этого самого Антонова.

— Да? — раздался в динамиках весёлый голос, — вы уже выезжаете?

— Нет, — растеряно и, одновременно зло отозвалась развед-дама, — мне надо сейчас доложить в контору о вчерашнем происшествии. Причём сделать это надо срочно…

— Ну так докладывайте, — хохотнул Антонов, — не вижу, чем я вам мог бы в этом помочь.

— Ну, я надеюсь, вы понимаете, что вчерашнее происшествие ставит в весьма двусмысленное положение и меня, и, одновременно, — тут в её голосе прорезалась весьма ощутимая злость, — и господина Крыницына, чтоб его…

— Ну, это очевидно, — всё тем же довольным голосом прокомментировал Антонов её слова, — а чего вы от меня-то хотите?

— Не знаю, — панически выкрикнула Алевтина, — но если я ничего не предприму, этот козёл выставит меня кругом виноватой, а что мне сейчас предпринять, я просто не знаю. Я пробовала получить у администратора хотя бы записи внутренних камер, но они вчера, как мне сказали, не работали из-за какого-то сбоя…

Само собой, этот сбой был вовсе не случаен, астральный шкодник постарался…

Сигнал коммуникатора застал меня за поеданием вкуснючих пироженок. Пришлось отодвигать от себя блюдце и опять говорить слова.

Пищу мне принимать помешала Алевтина. Судя по её голосу, состояние её было близким к панике.

Немного послушав её, я пришёл к выводу, что паникует она, не то, чтобы совсем уж беспричинно.

Действительно, ей следовало донести до своего начальства, сидящего в Москве, именно свою версию произошедшего.

И не просто донести, а заставить высокое начальство поверить каждому её слову и безоговорочно принять её сторону в грядущих разборках, которые, как это у них там принято говорить, не замедлят воспоследовать.

И тут получалось так, что из доказательств у обоих сторон вечернего инцидента — только слова. Её слова против слов руководителя комиссии, которого мы так ловко спровоцировали на это вторжение.

И, если он начнёт рассказывать, как Алевтина тёрлась о него в коридоре всеми выпуклостями своей фигуры, то это может ей и повредить.