Чтение онлайн

Надо сказать, что это внезапное столкновение в интимной полутьме пустого гостиничного коридора мигом выбило из его головы все слова, которые он готовил для встречи со строптивой подчинённой.

Теперь в его голове воцарилась гулкая пустота, и он остро ощутил жар прижавшегося к нему женского тела. Он, неожиданно для себя, весь погрузился в свои тактильные ощущения…

С некоторым смущением он ощутил, как в паху наливается тяжестью и восстаёт, обретая, как ему показалось, собственную волю, его естество. И как оно, соприкасаясь с бедром прижавшейся к нему столь желанной красавицы обретает упругость и твердеет…

Павел Лаврентьевич инстинктивно облепил ладонями трепещущий стан своей дерзкой подчинённой, голова его закружилась от будоражащих запахов, ворвавшихся в его ноздри…

Едва переборов внезапно нахлынувшее волнение, и он только и смог, что растерянно пробормотать:

— А я шёл к вам… — он никак не мог совладать с захлестнувшими его эмоциями, — ваш доклад… — её ладошка тёплой улиткой ползла по его торсу, и ощущение этого медленного движения просто лишало его возможности осмысленно строить даже простейшие фразы.

Пронька бесплотным духом вился вокруг парочки, стремясь запечатлеть все нюансы этого внезапного столкновения.

Вот на экране крупным планом видно, как красавица медленно облизывает свои алеющие губы розовым подвижным язычком…

Пронька немного опускает фокус, и вот уже перед нашими глазами оказываются тяжёлые полусферы её грудей, немного деформированные от того, что оказались плотно прижаты к торсу начальника. А он, наверное, отчётливо почувствовал сквозь тонкую ткань сорочки прикосновение её затвердевших сосков.

А ещё несколько секунд спустя мы видим, как широкая ладонь господина Крыницына сминает упругую девичью ягодицу…

Да, в Проньке пропадает талантливый оператор. Ему удалось передать нам всё очарование момента этого неожиданно-сладостного соприкосновения двух тел…

Но, всё хорошее, так или иначе, заканчивается. Как это и было предусмотрено разработанным нами сценарием, Алевтина, то есть, конечно, Зара, внезапно залилась румянцем и робко отстранилась от обволакивавшего её со всех сторон военного советника…

— Право мне не ловко, — пролепетала она, — я совсем не одета… — кстати, у доблестного чиновника, окончательно утратившего к этому моменту способность критически мыслить, и вовсе не возникло вопроса, а куда это она в таком виде, собственно, направлялась-то…

Он хотел сказать что-нибудь вроде того, что она замечательно выглядит и что его очень даже устраивает её неглиже, но из его моментально охрипшего горла вырвалось только какое-то невнятное урчание.

Прелестница, тем временем, ловко вывернулась из его объятий и, оказавшись вне пределов досягаемости его загребущих рук, проворковала:

— Ой, мне так неудобно, — скроив, при этом смущённо-шаловливую мордаху и пару раз хлопнув пушистыми ресницами, — я пойду, наверное, к себе, приведу себя в порядок, — и увидев, что господин Крыницын пытается раскрыть рот, чтобы что-то сказать, добавила, — приходите ко мне чуть попозже, — тут она неожиданно подшагнула к обескураженному советнику и, приподнявшись на цыпочки, чмокнула его в щетинистую щёку.

Пока же чиновник пытался прийти в себя от столь обнадёживающего и многообещающего знака внимания, она со смехом побежала обратно, и перед тем, как исчезнуть за поворотом коридора, крикнула ему, обернувшись:

— Приходи ко мне через пятнадцать минут, — небрежным жестом отправила ему воздушный поцелуй и звонко крикнула, — я буду ждать!

Господин Крыницын некоторое время стоял столбом, пытаясь понять, что это сейчас такое было. Отчаявшись разобраться в этом, он перешёл к следующему вопросу, решение которого было на очереди, а именно, что теперь делать то?

Оглядев себя, и опять отметив, что брюки неприлично топорщатся на самом интересном месте, он развернулся, и словно сомнамбула, неверным шагом отправился восвояси.

Пронька, как вы понимаете, отправился за ним, транслируя нам бурю эмоций, ежесекундно меняющую выражение его лица.

Дверь в комнату, где мы смотрели увлекательнейший репортаж Проньки, раскрылась, и внутрь шагнула сияющая Зара.

Она совершенно законно гордилась хорошо выполненной работой, и на её хитрющей физиономии господствовала довольная улыбка. Хвостик, которого не было видно, покуда она пребывала в чужом облике, сейчас радостно трепетал и кончик его выписывал замысловатые траектории за спиной чертовки.

— Ну как вам? — спросила она, приняв позу, которая, по её мнению, давала зрителям насладиться всеми достоинствами её во всех отношениях замечательной фигуры.

— Отработала ты замечательно, — хмыкнула Истер, но, видимо уловив эмоции чертовки, и сообразив, что её игривый настрой никуда не делся, добавила, — но сейчас, я так думаю, самое время переодеться, и сменить, гмммм, рабочую одежду на что-нибудь, — тут она взяла небольшую паузу, выбирая слова, — менее провокационное…

— Скучные вы, — со вздохом констатировала Зара, и, наткнувшись на пристальный взгляд Истер, отправились переодеваться.

Однако, уже менее, чем через пять минут она снова была среди нас. Правда, её полупрозрачный халатик уступил место вполне приличному и в меру просторному комбинезону, так что у подруги на этот раз не возникло никаких нареканий.

Пока господин военный советник, пребывая в мучительном ожидании, ходил в своём номере из угла в угол, ежеминутно бросая полные надежды и нетерпения взгляды на висящие на стене старомодные часы, мы налили себе вина и сдвинули бокалы.

— Давайте выпьем за удачное начало нашей шалости! — провозгласил я.

Выпив, мы снова перенесли своё внимание на то, что нам транслировал Пронька.

— Так, — обратился я к своим товарищам, — а вот сейчас может произойти всё, что угодно. Алевтина, как я предполагаю, сейчас пребывает отнюдь не в самом лучшем расположении духа, а, поскольку Зара от её лица пригласила в гости военного советника. Произойти может, действительно, всякое…

— Да уж… — протянула Светлана, вероятно, живо представив себе, что может произойти при попытке Павла Лаврентьевича вторгнуться в личное пространство Алевтины Афанасьевны, — может позвать Эви, на всякий случай?