Чтение онлайн

Сделав четыре гребка, позволяю себе «включить мозг» и осмотреться. Господи, как же красиво! Конечно, в лагуне подводный мир в разы богаче, но и здесь есть на что посмотреть. На круто уходящей в глубину стенке прилепились морские губки. Разные. Разноцветные — оранжевые, синие, зеленые. Одни словно каменные наросты с «мозгами» — настолько причудливо изрезана их поверхность, другие вытянулись трубками, третьи прикидываются кувшинами. Жаль есть их не будешь. Среди них шныряют стайки маленьких рыбёх.

Теперь-то понятно — течение несет массу планктона, от совсем микроскопического, которым питаются губки и моллюски, до более крупного. Вон, попадаются мелкие рачки, около сантиметра размером, что-то типа криля. Эх, криль на земле — это ж отличнейший источник белка! Только как чистить вручную сантиметровых рачков без промышленного оборудования? Не представляю.

Среди всякой мелочи замечаю довольно крупную «тарелку». Сегодня я ушел глубже, чем в предыдущие погружения, метров шесть, не меньше, и добыча начинает попадаться покрупнее. Похоже на мидию, по крайней мере, что-то из двухстворчатых, сидит, прилепившись к скале. Отковыриваю ножом и опускаю в сетку. Первый пошел!

Лёгкие начинает «поджимать» — неприятное чувство за грудиной. «Сбрасываю» его в живот, так терпеть легче, я ещё не закончил.

Ещё гребок вниз, вновь пальцами левой поджимаю нос и чуть «надуваю». Щелчок в ушах подтверждает, что давление за барабанными перепонками уровнялось с «забортным» — «продувка». Отковыриваю ещё одну большую раковину.

Грудная клетка сокращается, словно в спазме. А вот и первая контракция — непроизвольное сокращение дыхательной мускулатуры. Фигня, по-хорошему, до того уровня кислорода в альвеолярном воздухе, за которым ждет «блек» ещё почти столько же, можно и потерпеть.

Но… долбанный Хеху! Меня словно холодной водой из ведра окатывает страхом.

Черт! Лёгкие начинают беспорядочную «пляску», подталкиваемые диафрагмой в попытке сделать глоток воздуха. Только до воздуха мне около восьми метров вверх! Сознание затапливает паническими картинами, среди которых немало и моих собственных. Видимо выброшенный в кровь адреналин всё ж заставил память открыть те архивы, что старательно не пускал в сознание долгие годы…

К черту! На воздух! Дышать!

Разворачиваюсь головой вверх, гребок… Остатки рацио твердят что надо расслабиться, отпустить мышечные зажимы для уменьшения расхода живительного газа, но тело и сознание уже не повинуются. Я словно взлетающая птица торопливо взмахиваю руками, безостановочно подталкивая себя гребками ног — какой нерациональный расход кислорода! Вместо того, чтоб спокойно смотреть прямо перед собой, закидываю голову вцепившись взглядом в приближающуюся поверхность, заставляя дополнительно напрягаться мышцы шеи.

Последнее, что успеваю сделать из разумного — направляю всплытие не вертикально вверх, а целюсь в урез воды.

Если бы не это… Боюсь, моё приключение могло бы на этом и закончиться, ибо когда до поверхности оставалось не более метра… лёгкие, против воли стали выпускать воздух!

Последствия не заставили ждать — когда я в брызгах и потоках сбегающей с меня воды выскочил животом на песочек, сознание потухло.

Благо — буквально на мгновенье. Дальше — лишь череда световых пятен, всё-таки я не отключился полностью. Когда свет вновь «включили», понял, что лежу на боку и не даю голове упасть. Перевернулся на спину, задышал маленькими, неглубокими вдохами-выдохами через нос.

Отходня-я-ак… По телу прокатилась волна слабости. Как же сладок свежий воздух! Ничего «вкуснее» на свете не бывает!

— Ты хотел меня убить!

Буквально верещит внутренняя шиза.

Похер на тебя. Не отвечая, встаю, два шага подальше от воды, и вновь — плюх на задницу. Откидываюсь на спину. Там, где я только что лежал волны слизывают следы на песке — видимо, когда уже на рефлексах вывернулся на бок накрыло «самбой». Это такая потеря двигательного контроля, приводящая к судорогам. Штука не смертельная, если тебя контролируют товарищи. И если нет опасности вновь уйти под воду или как у меня — упасть лицом в мокрый песок.

Наконец пульс более-менее выровнялся, да и противная ватность покинула тело. Сел, осмотрелся. Нож на месте, всё-таки я умудрился его не утопить. Сетка с мидиями тоже с собой.

— … проклятый демон, я запрещаю тебе заходить в воду! Ты не смеешь! Это моё тело!

Наконец я позволил сознанию обратить внимание на непрекращающуюся истерику заточенного где-то в недрах черепной коробки реципиента.

— Слыш… Заткнись.

— А вот и не заткнусь! Не хочешь отдать мне моё тело назад, я назло тебе буду говорить и говорить, пока ты не сойдешь с ума и не оставишь меня в покое!

— Хеху, блин… Да как ты не поймешь, что, если бы не твой страх, ничего бы не случилось! Я нырял так сотни раз. Тысячи!

— Если бы я не заставил тебя всплыть, я бы утонул там, во тьме!

— Да не темно там, — отмахнулся я. — Ты в настоящей темноте не был…

— Мне не важно, где был ты! Важно, что ты больше не пойдешь в воду! Не пойдешь, не пойдешь!

— И как ты мне помешаешь? — устало спросил я.

— Я?

Похоже пацан задумался.

— Пойми, ты, Хеху. Так уж случилось, что ты живешь в моей голове, и у нас одно на двоих тело. Твой страх заставляет это тело быстрее сжигать воздух. Ты провоцируешь меня на неправильные действия, и всё это может закончиться для нас плачевно.

— Да! Да! Вот твоё слабое место, демон! Я буду, буду бояться! Всякий раз, как ты зайдешь в воду я стану кричать у тебя в голове и бояться!

Я флегматично послушал истеричные выкрики реципиента, повертел перед глазами нож… и с размаху засадил себе каменной рукоятью по голени, аккурат в то место, где кость прикрыта лишь слоем кожи!

От удара твердым по надкостнице на глазах навернулись слезы, но боль… Это только боль. А вот истошный, даже какой-то обреченный вой моей внутренней шизы резанул сладостным эхом.

— Видишь ли, — стараясь говорить как можно ровнее заметил я, — боль, я терпеть умею. А вот ты— похоже нет… Знаешь, сколько в человеческом теле мест, чтоб причинить боль, но при этом не повредить его?

— А-а-а-а-а!!! Не надо!!! Прошу-у-у!!!

— Теперь ты просишь… — я устало вздохнул. — Давай договариваться, парень. Смирись, теперь я в твоём теле до конца. И мы либо можем мирно сосуществовать — если не хочешь помогать, так хоть не мешай. Или… — я выдержал паузу, — или ты будешь вопить в моей голове, пытаясь свести меня с ума, а я — буду причинять тебе боль. Сильную. Ты даже не знаешь, насколько сильной может быть боль…

На этот раз пацан молчал долго. Наконец выдавил, еле слышно:

— Я боюсь большой воды. Мне страшно, там, внизу.

— Ладно, пацан, — устало выдохнул я, — прорвемся. Я стольких салажат научил не бояться глубины, разве не справлюсь ещё с одним?

Отдохнув, я продолжил нырки. Больше Хеху не вмешивался, хотя периодически я и ощущал волны страха, прокатывающиеся по спине холодным душем, и заставляющими пульс учащаться. Тем не менее к завтраку я набрал достаточно крупных раковин.