Чтение онлайн

— Еще память блокирована, — посмотрела на лежащих Наташка. — Предлагаю забрать к нам, в условиях стационара разобраться.

— Не выйдет, — сообщил Ли, глядя на пульт. — Обратный переход невозможен. Значит, без этих двоих мир схлопнется.

— Твою Дамблдора мать, — в сердцах высказалась Наташка. — Тогда деблокируем память, чистим от зелий, медленно и печально растим ноги.

— Еще магию реактивировать, — напомнил Ли. — А то, раз они тут, то надо же и жить как-то. И родителей девочки в число нормальных вернуть.

— А если они по жизни безмозглые? — поинтересовалась Варвара.

— Реморализуешь, делов-то, — хмыкнул обнявший ее Сергей.

Зелий оказалось действительно ведро, причем по типу зелий Варвара установила, что ребенок предназначался именно в жертву, что женщине не понравилось совершенно. Поэтому, почистив и реактивировав, детей уложили в регенерационную капсулу, прыгнув затем в сторону дома девочки. Родителей дома еще не было, машина, стоявшая у дома, внимания особенно не привлекала, поэтому проблем не было.

Целители отправились отдыхать, капсулы работали, Грейнджеры медленно шли домой. Они совсем не удивились, увидев санитарную машину, что несколько поразило Наташку, сразу же вышедшую из машины. Родители местной Гермионы находились под заклятием подчинения, которое снялось с большим трудом, но снялось. Через два часа родителям девочки были переданы оба ребенка с настоятельной просьбой позаботиться.

— Даже не подумайте бросить детей, — зло произнесла Наташка. — Иначе мы вернемся, и вы пожалеете.

— Пойдем, с Дамблдором поговорим, да и с другими профессорами, — предложила Наташе Варвара. — Только колоноскоп трансфигурируй.

— Всех? — оскалилась женщина.

— Ну, кто не убежит, — задумчиво произнесла Варя. — А кто убежит, тот пусть…

Довольно быстро решив проблему школы Хогвартс, то есть запугав часть профессоров, и сдав в собачий питомник Минерву МакГонагалл, при этом с удовольствием посмеявшись над тем, что сделалось с директором, целители уже раздумывали о том, что забыли сделать, когда на пульте зажегся огонек готовности к обратному переходу. Ли сразу же прыгнул домой. А Гарри и Гермиона всю жизнь помнили волшебных парамедиков, что спасли и их, и, как потом оказалось, весь магический мир.

***

Сказка заканчивалась, эта сказка про тридцать третью бригаду подходила к концу, возможно, где-то в мирах мы с ней встретимся вновь, а, возможно, и нет, ведь кроме легендарной тридцать третьей в СКМП много других бригад, у которых тоже бывали приключения, причем самые разные. И кто знает…

Тридцать третья, конечно же, жила, работала, мотаясь по планетам и мирам, спасая, помогая и поддерживая, потому что…

«Кто, если не мы?»

Удачи вам в пути, скорачи!

Примечание к части

Есть на свете такая профессия - спасать жизни.

— Первая, третья, седьмая, восьмая, девятая, тринадцатая, двадцать девятая и психи![1] Быстро на вызов! — сообщил висящий матюгальник. — Поехали! Спецы![2] Бегом!

Салон и кухня моментально опустели, в коридоре выстроилась очередь к окошку диспетчерской. Врачи получали карточки вызовов. Доктор Альперович шмыгнул выразительным носом, дисциплинированно стоя в очереди. Получив карточки, эскулапы скорой медицинской помощи обменивались впечатлениями на ходу, спеша к машинам.

— На что едешь? — поинтересовался Васька из девятой. Несмотря на свои почти тридцать, он так и остался для всей подстанции просто «Васькой». Его отчество, наверное, только Гром и знал, ну или начмед, которой это было положено по должности.

— Девица, четырнадцать лет, плохо, — пояснил Виктор с говорящей фамилией. Впрочем, евреев было — половина всех врачей, поэтому никто и не удивлялся. — Вот интересно, когда «нули»[3] начнут выяснять, что именно болит?

— Никогда, даже не надейся, — хмыкнул догнавший его тезка из психиатрической бригады. — Я там Малышу колбасы заначил, а то маленькая она у тебя.

— Заметано, — кивнул Альперович, улыбнувшись. Светочка, по прозванию «Малыш», была фельдшером его бригады и всеобщей любимицей, несмотря на острый язычок. Русская красавица росточком ему по подмышку и весом с ящик для медикаментов обладала какой-то дикой интуицией, буквально чувствуя малышей. А интуиция на «скорой» — она на вес золота. — Вась, а тебе что досталось?

— «Золотой фонд»[4] с болями в животе, — грустно ответил врач девятой бригады. — С кем бы махнуться? — выезжать к бабушкам он не любил, не вдохновляли его старушки, помнившие становление страны. И, что самое страшное, любившие об этом рассказывать замотанному «сутками» врачу.

— Кто там у тебя? — доктор восьмой заглянул в карточку и перекрестился. — К Никитичне не поедет никто, даже не надейся, лучше вспоминай, где накосячил, что Ритка на тебя так взъелась.

Со двора подстанции с воем и миганием маячков разъезжались машины. Унеслась единственная на весь город желтая машина «спецов», оглушая воем даже самих медиков, сидевших внутри. Поскрипывая и похрустывая тормозами, выехала видавшая виды «таблетка» психиатрической бригады. Разъезжались «рафики» других бригад, начиналась нормальная смена, полная бабушкиных стонов, алкашей и битвы за жизнь. Ежедневная работа «скорой помощи».

Ввалившись рядом с недавно «временно» переведенным к ним «Слоном» из психов, доктор Альперович протянул тому карточку. Рафик взвыл и начал набирать скорость, разгоняя сигналом зазевавшихся водителей. Светочка с интересом воззрилась на врача, открывшего заслонку, оценивая его меланхоличное выражение лица.

— И кто у нас сегодня? — девушка очень любила выезды к детям, а вот на родовспоможение — как раз не сильно.

— Все, как ты любишь, Малыш, — ответил ей доктор Витя. — Четырнадцать лет, плохо. Или истерика, или суицид, или хроника какая-нибудь.

— У-у-у… — протянула Светлана Игоревна. — Весна, томления…

— До весны месяц еще, — заметил Саша Коновалов по кличке «Слон». Учитывая рост за два метра и вес за центнер, представлявший из себя комок мышц, водитель «психов» слоном был назван за дело. Правда от ранения пациентом его это не уберегло, отчего и катался он сейчас с педиатрами. Как водитель «психов», начало горячего времени Коновалов, конечно, знал.

— У наших пациентов, Слон, весна всегда, — ответила ему девушка, протянув руку к своему доктору. О их отношениях судачила вся подстанция, но ясности не было даже у водителя.