Чтение онлайн

Машина неслась по скользким дорогам, отчего иногда казалось, что просто летишь по воздуху. Настроение у Светы было солнечным, вчера сдался очередной экзамен, оставалось всего три, а там и диплом… С бригады она уходить не собиралась: во-первых, ей нравилось работать с Альперовичем, а, во-вторых…

— Приехали, — сообщил им Слон, со скрипом осаживая машину. С улицы послышались какие-то крики, поэтому водитель, едва помещавшийся на свое сидение, полез наружу. Выглядело это для неподготовленного человека страшно — как будто разбуженный медведь выбирается из берлоги. Крики моментально затихли, что говорило о развитом инстинкте самосохранения. Малыш подхватила ящик, выбираясь наружу за своим доктором Витей.

***

Стоило только войти в квартиру с суетящейся женщиной в годах, как Светка напряглась. Она даже поначалу не поняла, что ее взволновало, что задело чуткие рецепторы, но спустя секунду до нее дошло — запах. Почувствовал его и доктор Витя, ругнувшись под нос. Он кивнул Свете, быстро доставшей флаконы и собиравшей систему.

— Как давно у нее это? — поинтересовался Альперович, присаживаясь на заботливо приставленный стул.

— Дня два уже, — сообщила мама девочки. — Сначала обычные месячные были, а потом температура поднялась.

— Что же раньше не вызвали? — спросил доктор, отмечая серьезную кровопотерю. Света уже попала в спавшуюся вену, выставляя систему и готовясь к реанимации. — Трусы ей снимите, — попросил он маму девочки.

— Думали, само пройдет, она же и не говорит ничего, — женщина чувствовала, что все сложно, но с подростками и так не слишком просто, а тут, судя по всему…

— Малыш, выкидыш, чистить надо, — сообщил Альперович, на своем веку видевший уже все. — Давай мне… — продолжать он не стал, уважая своего фельдшера. Светка в пулеметном темпе передала все необходимое, подскочила к окну, помахав водителю. Девушка твердо знала, что он все поймет и так.

— Ка-а-ак выкидыш? — мать ребенка схватилась за сердце, расширенными глазами глядя, как доктор умело лезет внутрь девочки.

— Что тут? — поинтересовался Слон, тяжелой поступью входя в квартиру.

— Длительное маточное, выкидыш, — сообщила ему работавшая Светлана, понимавшая, что шансов немного — могут и не довезти.

Машина неслась к третьей городской, а фельдшер разговаривала с девочкой, не позволяя потерять сознание. Давление ребенка не стабилизировалось, почти отнимая надежду, но медики работали, вырывая у смерти еще одну жизнь. Распугивая водителей, обращая на себя внимание постовых, сразу же останавливавших движение, белый «РАФ» с красной полосой стремился успеть.

— Тринадцатая Марсу, — зачастил Альперович, — выкидыш, везем в третью, пусть встречают.

— Так вы же к дитю ехали? — удивилась дежурившая сегодня Ритуля, девушка мягкая, если не доводить. Обижать девушек доктор Витя не умел, поэтому тринадцатую бригаду старались не по специальности не дергать.

— Дитё успело, — лаконично ответил доктор. — Сексуальная революция, что ты хочешь… И ментов извести, четырнадцать лет все-таки.

— Вас ждут, тринадцатая, — ответила Ритка, сразу же переключившись на другие бригады. А машина летела в надежде успеть.

— Не надо глазки закрывать, — мягко произнесла Света, сердце которой замирало от тревожного предчувствия. — Расскажи, у тебя подружки есть?

— Е-е-есть, — протянула едва дышащая, несмотря на кислород, девочка.

— А какая самая лучшая? Не закрывай глазки, — фельдшер держала этого ребенка, казалось, самой собой. Автомобиль, презрев все правила дорожного движения, влетел на территорию больницы.

— Оксана, — прошептал подросток. — Не могу больше…

— А больше и не надо, — ответил ей доктор, перекладывая вместе с системой на каталку. — Выздоравливай.

Света уселась там, где стояла, пытаясь прикурить дрожащими руками. Альперович обнял ее, прижав к себе. Она действительно была очень маленькой по сравнению с почти двухметровым доктором. Перенервничала, руки дрожали, поэтому доктор Витя отобрал у Малыша сигарету и спички, прикуривая ей. Они смогли, довезли девчонку, которая едва не упорхнула.

— Да, рано начинают, — сообщил ему Коновалов. — Четырнадцать лет… Дети — всё?

— У нее? — понял Виктор, потом подумал и кивнул. — Да, скорее всего. Жалко девчонку.

— Жалко, — всхлипнула Светка, у которой начался откат.

— На вот шоколадку, — выдал ей маленькую плитку доктор Альперович. — Закушай стресс и поедем.

Все проходит, и спустя одну сигарету машина медленно выехала с территории больницы. Смена на этот раз начиналась как-то слишком динамично, впрочем, это ничего не означало. Она могла продолжиться также, а могла и…

— Марс, здесь тринадцатая, мы свободны, — проговорил в рацию Альперович, поглядывая на порозовевшую Малыша. Отношение девушки к нему секретом от врача, конечно же, не было, но вот давать развитие чувствам он опасался.

— Тринадцатая, домой, — откликнулась Ритуля. Машина направилась в сторону подстанции. Значит, новых вызовов для них пока не было. В эфире зазвучали голоса «спецов», везущих кардиогенный шок, и психов, понятно кого перемещавших, а тринадцатая ехала домой.

Примечание к части

Причины вызовов реальные, просто давно это было.

— Тринадцатая, кого должен любить Док? — услышала Светка, войдя на кухню. Свободные бригады балагурили, снимая стресс. Доктор Витя немедленно приобнял девушку, которую все еще потряхивало.

— Ребята, чайку ребенку налейте, — попросил Альперович. Ему нравилось называть Малыша ребенком, несмотря на то что разница в возрасте была лет десять всего. Маленькой и легкой была Малыш, едва ли тяжелее ящика с лекарствами.

— Что у вас случилось? — сразу же посерьезнели ребята, замечая и бледность, и сжатые губы фельдшера, чего от детской бригады они давно не видели.

— Девица четырнадцатилетняя с выкидышем и двухдневным кровотечением, — пояснил доктор Витя. — Малыш ее держала до тройки.

— Ого… — Леночка из двадцать девятой округлила глаза. — Ничего ж себе…

— Да, — ответил ей кто-то из семнадцатой, кажется, бригады, — это тебе не каловый завал.

Светочка помнила далеко не всех коллег, тем более сейчас, когда ей все еще было нехорошо. К тому же ее доктор Витя был рядом, что частично отключало мозги двадцатишестилетней девушки. Влюбилась она как-то вдруг, но все четыре года их совместной работы на бригаде холила и лелеяла это чувство внутри себя, почти не давая ему прорваться наружу. Альперович об этом, разумеется, знал, но считал себя уже старым, поэтому рукам волю не давал.