Чтение онлайн

— Но… — гоблин округлил глаза. — Это же имя, и деньги, и еще…

— Магический мир не дал мне ничего хорошего, он убил моих родителей, как и родителей мужа, я не хочу иметь с ним ничего общего, — ответила девушка сотруднику банка, глаза которого, казалось, сейчас выскочат из глазниц. — Живите, как хотите, лучше совсем без меня. Пойдем отсюда, любимый.

— Подождите! — попытался остановить их работник Гринготтса. — Вы действительно отказываетесь принимать наследство? Совсем? Обратного пути не будет! Может быть, посоветуетесь с вашим… эээ…

— Мужем, — ответила ему Марина. — Я отказываюсь принимать наследство рода Дагворт-Грейнджер, а весь магический мир Великобритании может идти… — девушка, мешая английские, русские и немецкие слова, рассказала, куда может идти магический мир и к кому там обратиться.

Эта странная пара покинула банк, а гоблин говорил с директором, потому что ситуация была из ряда вон. Мало что представительница древней семьи обвинила в смерти родителей не кого-то одного, а весь магический мир, напоследок как-то очень заковыристо прокляв его, так еще и юноша своими словами, подтвержденными магией, приговорил род Поттер. Оставшиеся в живых Поттеры отныне были предателями родной крови и распоряжаться средствами не могли. А юный Поттер не мог распоряжаться средствами, потому что был отсечен от семьи по всем правилам. Его слова не могли иметь никаких последствий, но магия решила иначе. Это была трагедия — исчезновение доступа к деньгам двух родов. Только дети отказавшихся смогут получить доступ, если… Если захотят.

Министерство Магии, а затем и Альбус Дамблдор получили извещения о том, что род Поттер пресекся, извещение о том же в отношении рода Дагворт-Грейнджер никого не заинтересовало, но вот это… Это означало, что юный Гарри Поттер мертв, ибо гоблины не ошибаются. Сообщение о смерти Героя появилось в утренних газетах, которые, кстати, гоблины не читали, потому о такой интерпретации не узнали.

Уходя из банка, Марина и Виктор оплатили услугу гоблинского банка — совершеннолетние документы на имя супругов Марины и Виктора Бок. Свидетельства об окончании школы с А-левелом, отличные аттестаты. Называться Гарри и Гермионой супруги категорически не желали. И хотя выглядели оба молодых человека слишком молодо для своих лет, пограничники поверили все-таки документам, отлично прошедшим все проверки. Самолет авиакомпании Люфтганза унес молодых людей из Лондона в Штутгарт. Следовало получить вид на жительство, ну или разрешение на временное пребывание, поступить в университет, найти квартиру и работу. Семья Бок начинала свою новую жизнь.

Часть 9

Такого Виктор не ожидал. Привычно пойдя к чиновникам за временным разрешением, пока Маринка обустраивала их новую квартиру, он разговорился с милой женщиной, а та прислушивалась к очень характерному швабскому выговору, со специфическими словами, характерными только для швабов[1]. Молодой человек из Великобритании с немецкой фамилией был более немцем, чем живущие тут годами, поэтому женщина поинтересовалась его историей.

— Мы этнические немцы, но мои родители погибли, когда мне был год, а дом сгорел, — объяснил ей Виктор. — И все документы, конечно, тоже. Что удалось восстановить, то восстановили, немецкий я не забыл, спасибо тетушке, но доказать, что я немец, у меня не выйдет. Мы с женой решили попробовать начать новую историю семьи Бок.

— Почему же не выйдет, — улыбнулась женщина, записывая что-то в длинный формуляр. — То, что вы имеете немецкое воспитание, близки к культуре и языку, вы уже доказали, поэтому посмотрим, что можно сделать.[2] Ваша супруга тоже владеет языком?

— Чуть хуже, у нее скорее хох,[3] но владеет, конечно, — ответил молодой человек. — Мы хотели бы поступать в Тюбингене.

— Медицина? — поняла женщина. — Это очень хорошо, Германии нужны грамотные врачи.

Вернувшийся домой очень удивленный Виктор, поделился с Мариной результатом своих приключений. Несмотря на то что обоим было по шестнадцать, никто не задавал ненужных вопросов, совершеннолетние и совершеннолетние, сироты опять же, значит, семью за собой не потянут. Отзыв местных органов тоже все учли, но Виктор пока об этом не думал, не думала об этом и Марина, однажды вечером рассказавшая мужу о последнем разговоре с бабушкой Марьей.

— Получим документы, сдадим экзамены и съездим, — решил Виктор, знавший, что получить русскую визу довольно просто.

— Хорошо, дорогой, — согласилась Марина, откровенно скучавшая по той семье… Опять быть сиротой оказалось болезненным для девушки, что очень хорошо понял Виктор. Для него эта ситуация тоже стала не самой обычной, но он считал себя мужчиной, значит растекаться не мог, да и как-то все очень быстро закрутилось. — Кстати, презервативы купи, беременеть еще два года точно нельзя, — хихикнула она. — Подростковые роды — та еще сказка.

— До родов стоило бы тебя проверить, — отозвался молодой муж. — Не дай бог, в озере в тебя что-то заползло.

— Ой, фу! — отреагировала девушка, скорчив брезгливую физиономию. — Завтра пойдем к семейному врачу, возьмем направления, и в парикмахерскую заодно, да?

— Договорились, — кивнул Виктор, сладко потянувшись. — Ну что, пора обновить кровать?

Документы в университет, взглянув в аттестаты и поговорив с полчаса, у обоих приняли моментально, освободив от экзаменов. Говоривший с ними заведующий кафедрой анатомии сообщил секретарю комиссии, что молодых людей можно сразу на третий курс направлять, настолько хорошо они, по мнению профессора, разбирались в анатомии. Секретарь, дама бальзаковского возраста, лишь улыбнулась, удивившись про себя. Профессор был человеком не самым мягким, и такая характеристика из его уст значила очень многое.

Через примерно месяц обоих супругов вызвали в управление, занимающееся мигрантами. Улыбающийся чиновник выдал им свидетельства регистрации по параграфам, касающимся поздних переселенцев.[4] А это означало, что они получили немецкое гражданство. Их признали немцами, что вызвало смех Марины. Теперь надо было ждать, пока будет готов паспорт и удостоверение личности. То есть три-пять недель, за которые молодые люди успели подать прошение об отказе от английского гражданства, сильно удивив сотрудников посольства.[5]

— Почему вы хотите отказаться? — поинтересовался принявший их консул.

— В Британии сектанты убили родителей Виктора, да и моих, — объяснила Марина. — А правительство и полиция даже не почесались. Значит, Британия не считает нас кем-то важным, поэтому мы лучше тут.

— Сектанты? Очень интересно, — консул не знал о происходящем бурлении, поэтому очень заинтересовался. Виктор рассказал ему о странных сектантах с палками, которые гипнотизируют людей… Но попросил оставить их имена в тайне, потому что в британцев супруги не верили, а вот в месть сектантов… Консул, надо сказать, выполнил это обещание.

— Прощайте, — молодые люди исчезли из консульства навсегда, отослав в миграционные органы ФРГ справку о подаче документов на отказ от британского гражданства.

Теперь можно было просто жить. Жить, учиться, снова становиться докторами, но перед этим нужно было дождаться документов и съездить в далекий русский городок, потому что Марина обещала бабушке Марье. Молодые люди отдыхали и совсем не хотели узнавать о том, что творилось в Магической Британии. Даже слышать о мире Магии они не желали, ибо у них был их мир — мир медицины.

***

Уилкинс сидел за своим столом и вспоминал. Он вспоминал… До одиннадцати лет он жил в преуспевающей семье, даже не подозревая, что является не таким, как все, а потом к нему в дом пришла сухая тетка по фамилии МакГонагалл и что-то сделала с родителями. Так юный Уилкинс узнал, что является «волшебником». О, если бы он тогда знал… Он, конечно же, не знал, что является существом даже не второго, а третьего сорта, впрочем, в школе ему это довольно подробно объяснили. Отказаться и уйти мальчику просто не дали, а после визита в кабинет МакГонагалл… Уилкинс даже спустя столько лет никому не рассказал, что там было. И не расскажет, но тогда он понял, что справедливости искать негде… Мальчик видел, что делали с такими же магглорожденными, как и он сам, мечтая когда-нибудь отомстить.