Чтение онлайн

Выждав паузу, Русы ответили нестройным:

— Нет!

— Мы все — Русы, быть Русом — это честь. Быть Русом — означает быть сильным и смелым, честным и милосердным. Мы не нападали на Дойчей, наоборот предлагали мир. Но Дойчи считают иначе: для них все остальные племена и народы не имеют права на жизнь. Мы докажем обратное, отстоим свою свободу и свой город. Мы — Русы, а это значит, что мы предпочтем смерть рабству. Быть Русом — это особое состояние души, это чувствовать себя на верном пути. Я, Великий Дух Макс Са Дарб Канг У Ра, посланник Главного Духа-Бога, говорю вам: мы победим!

Последнюю фразу воины приняли с воодушевлением, поддержав мои слова громкими криками.

— Всем занять свои места! Ни шагу назад!

Словно услышав окончание моей речи, со стороны немцев послышался рожок. По второму сигналу враг стал выходить из лесной чащи, строясь прямоугольником. Количество нападающих — такое, что на минуту у меня закрались сомнения: сможем ли устоять против этой лавины.

— Нарм, — позвал пушкаря, — твои пушки могут достать до врага?

Во время пробных выстрелов опушка леса была предельной дистанцией. Но боевые порядки немцев уже выходили на открытое пространство, расстояние уменьшилось.

— Можно увеличить заряд пороха, чтобы точно их достать, — слегка уклончиво ответил пушкарь, оценив расстояние до врага.

— Срочно добавь пороха, нужно успеть произвести залп до того, как они двинутся в атаку!

Прикинув количество солдат и глубину самой шеренги, я получил примерную цифру в тысячу воинов, уже выстроившихся к бою. Между деревьев ещё стояли враги, и всадников в боевых порядках немцев не имелось. Между тем число кавалерии Дитриха составляло не меньше трехсот всадников, и это без учета убитых нами.

— Пушки готовы, — голос Нарма отвлек от подсчетов.

— Тогда стреляйте, одним залпом, — разрешил пушкарю, поспешившему к своим коллегам по убойному делу.

Немецкие колонны стояли такой плотной массой, что любой выстрел должен принести богатую жатву. Четыре пушки выстрелили почти синхронно, с секундным опозданием прогремели ещё два выстрела. Эффект от выстрелов был потрясающий: в нескольких местах среди вражеских шеренг образовались пустоты. Крики раненых доносились даже до нас, отдаваясь сладкой музыкой в наших сердцах.

Звук рожка с немецкой стороны в третий раз означал атаку. Немцы не бросились вперед сломя голову: они шли практически строевым шагом, прикрываясь щитами. Первые два ряда врагов, прикрывали себя и товарищей, большими квадратными щитами. Со своего места со стены я видел множество лестниц в руках солдат, следующих в центре колонны.

— Лучники, приготовиться!

Почти сотня лучников была готова к стрельбе: воткнув в землю стрелы, они стояли правильным квадратом, ожидая отмашки. Немецкая стена врагов приближалась: арбалетчикам был отдан приказ выбирать цель по усмотрению, отдавая предпочтение коннице и воинам в доспехах. Огромная колонна, наступающая без криков и воплей, действовала на нервы. Создавалось впечатление, что на тебя катятся танки, а не живые люди в строю. Когда немцы оказались на расстоянии ста шагов от стены, отдал приказ:

— Лучники, огонь!

Около ста смертоносных стрел взлетели в воздух под углом в сорок пять градусов, чтобы, достигнув апогея полета, обрушиться на незащищенные головы и плечи наступающих немцев. За первым залпом последовал второй, третий, четвертый. Немецкие колонны смешались: пораженные стрелами воины падали, попадая под ноги товарищей сзади, расстраивали порядок, нарушая сплошную стену щитов первых рядов. На секунду полчище врагов остановилось, и в воздух взвились сотни стрел соперника. Стрелы попадали по башне, стене, залетали внутрь двора, попадали в воинов. То здесь, то там слышались крики: трудно укрыться от роя стрел…

В этот момент в бой вступили арбалетчики, находя цели сквозь огрехи стены щитов. Немецкая орда разъединилась: задняя часть, состоящая из лучников, непрерывно посылала стрелы по защитникам стены. В воздухе стоял непрерывный гул и свист от летящих стрел. Немецкие лучники сосредоточили свой огонь на башнях, не давая моим арбалетчикам высунуться. В то же время наши лучники, продолжая навесную стрельбу, косили их ряды. Высунув голову из-за зубца стены, увидел, как тает число немецких лучников, упорно стоявших на одном месте, несмотря на обстрел. Но своей цели они добились, пусть и ценой больших жертв.

Тяжеловооруженная пехота Дойчей достигла стены, попав в мертвую зону. Практически сразу послышались удары тарана, а к стене приставили десятки лестниц.

— Лучники! Огонь — на стену! — прокричал я изо всех сил.

Шрам, продублировал мой приказ. Как я и предполагал, основное количество лестниц приставили к трем пролетам стены, где не было защитных зубцов и башен. На каждого немца, сумевшего взобраться наверх, обрушивался град стрел, рогатинами Русы сталкивали лестницы вместе с врагами, что успели на них взобраться. Большинство стрел рикошетило от железных доспехов, но некоторые находили открытые участки тела.

Жир за ночь не застыл окончательно, а нефть и не думала менять консистенцию: со своего места я видел, как, умудрившись взобраться и уцелеть под стрелами, немцы, отчаянно пытались удержать равновесие на скользком покрытии, но падали вниз. Группа немцев с тараном разбила первые ворота и уткнулась во вторые. Прогремел второй залп из шести пушек, окончательно скосивший большую часть немецких лучников, не защищенных доспехами. Поток стрел со стороны врага практически иссяк, оставшиеся в живых немецкие стрелки стали отходить к лесу. Они выполнили свою задачу: дали штурмовым отрядам подойти вплотную к крепостной стене.

Количество может подавить качество: часть моих арбалетчиков была убита или ранена, стрелы у лучников закончились, а напор немцев продолжался. В самой крайней, дальней от меня башне, завязалась рукопашная. Немцы взяли башню, перебив защитников. Вторые ворота трещали под уларом тарана, грозя рухнуть в любую минуту. Находиться на стене — бессмысленно.

— Арбалетчики — за мной! — по-пластунски дополз до лестницы и скатился вниз.

Смогли спуститься только четырнадцать арбалетчиков. Ещё десять находились во дворе и стреляли по немцам, появляющимся на стене. Вторые, дополнительно установленные ворота не выдержали, обрушившись под ударами тарана. С торжествующими криками немецкая пехота стала просачиваться внутрь двора, где в боевом порядке их встретило каре копейщиков. Выстроившись полукругом, копейщики закрыли проход в глубину крепостного двора, принимая набегавших немцев на копья.

Словно завороженный, я смотрел, как невзирая на потери немцы преодолевали остатки разрушенных двойных ворот и попадали на копья моих воинов. На небольшом пятачке перед воротами с внутренней стороны выросла гора трупов, но Дойчи упорно лезли вперед, на верную гибель. Не обходилось без потерь и с нашей стороны: то копье, брошенное сильной рукой, убивало воина, то особо умелый воин дотягивался мечом до моего копейщика. Но на место убитого вставал сосед, и частокол копий встречал врага сплошной стеной. После взятия ворот и башни немцы перестали штурмовать стену, предпочитая проникать внутрь через разбитые ворота.