Чтение онлайн

— Не стану его брать с собой.

— А если на пути тебе понадобятся руки?

— Тогда вернусь, и будем считать, что слетал на разведку. Потом сделаю вторую попытку.

— Я прошу, ты должен передумать! Я очень хочу отправиться с тобой! — умоляю я дракона.

— Я вижу, что для тебя это лишь развлечение, — он остаётся непреклонным. — А это опасное путешествие, где может подстерегать гибель. И если что-то случится с тобой, все драконы могут погибнуть.

— Это ещё почему? — не понимаю я.

— Если дракон не может уберечь принцессу от несчастного случая или насильственной смерти, договор будет нарушен по его вине. И тогда всех драконов не ждёт ничего хорошего, а особенно этого растяпу.

— Но узы! Нам нельзя расставаться! — достаю я последний козырь из рукава и указываю на полоску белой чешуи на своей руке.

— Так ведь мы создадим иллюзию, что мы вместе и в замке, — припечатывает дракон. — Так что ты прекрасно сможешь посидеть и у себя дома. А твой отец, я уверен, с удовольствием проследит, чтобы ничего опаснее скуки тебе не грозило.

Больше на Беляшика не действуют никакие уговоры. Не срабатывает моё особое грустное лицо, которое дома, бывало, позволяло мне добиться почти чего угодно. Я вздыхаю так часто, что начинает болеть горло, но дракон не обращает внимания.

Наспех пообедав последними оставшимися у нас овощами, он улетает, сообщив только, что к колдуну.

Орешек скачет вокруг меня, но играть в рыцаря и принцессу сегодня что-то неохота. Потому я отправляюсь в комнату дракона, чтобы полюбоваться на настоящие книги колдунов (хоть о чём-то смогу рассказать Сильвии).

Но книги меня разочаровывают. Непохоже, что эти переплёты сделаны из человеческой кожи. Никаких подозрительных чернил цвета крови. Аккуратные скучные записи, и не попадается ни одного рецепта, где требовалось бы человеческое сердце, кости или прочие части тела. Вот про травяные настои. Вот несложные заговоры на погоду. Ух ты, интересно, а я смогу вызвать дождь?

Громко читаю текст, но ничего не происходит, разве что на мой голос приходит Орешек. Видимо, нужно быть колдуном, чтобы сработало.

Коза вдруг начинает беспокойно себя вести, и я понимаю — она решает, какую из книг пожевать первой. Не успеваю я её отогнать, как она уже вгрызается в один из томов.

— Фу, Орешек! — кричу я и машу на неё руками. — Это ценные книги! Беляшику из-за тебя голову оторвут!

Я отнимаю книгу (к счастью, следы зубов почти не видны) и несу все тома, какие только могу поднять, в свою комнату. Там их можно спрятать в гардероб, и Орешек не достанет.

Когда я приношу остаток книг, то вижу, что глупая коза опять что-то тащит. Это тот же самый томик, чем он мог ей так понравиться? Орешек никак не желает отдавать книгу, но она ещё просто не знает, с кем связалась. Бывало, мы с Сильвией спорили, кто первым прочтёт новое библиотечное приобретение, и в ход шли любые приёмы, но интересные книги я всегда читал первым, а это что-то да значит.

Итак, томик опять у меня, а Орешек недовольно бодает дверь снаружи. Я пролистываю книгу, на одной странице она открывается особенно легко — там и находится описание ритуала, выбранного драконом. Хорошо, что коза не успела пожевать листы. Если бы запись была испорчена, кто знает, как долго нам пришлось бы придумывать новый план.

Я кладу книгу на стопку остальных и гляжу на амулет, висящий на гвозде. Он всё ещё светится, хотя и немного слабее, если я не ошибаюсь.

Затем я некоторое время бесцельно брожу по дворцу, пытаюсь помириться с Орешком, потому что хочу молока, гляжу из окон во все стороны и наконец замечаю, как что-то приближается.

На Беляшике нечто наподобие упряжи, а под пузом болтается сиденье. На сиденье, как я понимаю, колдун, а ещё я вижу на боках дракона несколько мешков. Бедняга, надеюсь, он не рухнет в пропасть с таким-то грузом.

Ещё мне интересно, как они продумали посадку. Я уже представил, как Беляшик снижается и сплющивает колдуна. Но нет, тот ловко спрыгивает на площадку, а дракон пролетает ещё немного и тоже приземляется.

Гляжу во все глаза, ведь я буду в нашей семье первым, кто увидел колдуна. Но почти сразу разочаровываюсь, поскольку в нём нет ничего необычного. Ни красных глаз, ни клыков, торчащих из-под губы. Если бы я встретил такого в привычной обстановке, подумал бы, что это всего лишь бедняк или человек из низкого сословия, которому приходится много трудиться.

Кожа у колдуна тёмная, с оливковым оттенком. Похоже, что тёмная скорее не от природы, а от солнца. Лицо костистое, с резкими чертами. Нос как нос, на крючок не похож. Бородавок не видно. Волосы тоже тёмные, с сильной проседью — подстрижены они коротко, но неаккуратно, и зачёсаны назад. Непохоже, что такому нравятся причёски с косами, перьями и куриными лапами, о которых я слышал.

Одет же он очень просто, как оделся бы любой ремесленник — чисто, но бедно, и если такой наряд при работе испортится, то не жалко.

Понимаю, что разглядываю колдуна в упор уже слишком долго, и мне делается неловко. Он тоже, надо сказать, пристально меня изучает. Глаза у него карие, очень внимательные, но какие-то уставшие. Наверное, так кажется из-за потемневшей морщинистой кожи под ними. А лет ему, похоже, может быть и тридцать, и все пятьдесят.

— Так значит, ты и есть Сильвер, — наконец произносит он. — Давно хотел тебя увидеть.

— С прибытием, — отвечаю я. — А что во мне такого необычного, что вы хотели меня увидеть?

— Ну как же, — улыбается колдун. — Таких принцесс в замке ещё не было.

Тут он оборачивается к Беляшику, и тон его совершенно меняется.

— Поднимайся, нечего лежать!

— О-ох, — жалобно стонет Беляшик. — Как же я устал!

— Ты не ребёнок, чтобы хныкать, — более жёстко произносит колдун. — Как ты собираешься отправиться за Край Света, если небольшой перелёт уже так тебя утомляет? Вставай! Если всё получится, то сегодня же и в путь!

Так быстро! Я и не ожидал, что всё может кончиться уже сегодня (имею в виду, для меня). Значит, эту ночь я могу провести уже в своей комнате. Буду лежать на мягких подушках, объедаться вкусностями, смогу принять ванну с пеной. Буду валяться на полу и скулить, что меня не взяли в путешествие, и тревожиться за Беляшика, воображая сотни опасностей на его пути.

Дракон кое-как поднимается. Я вижу, что он действительно устал, а не просто капризничает. Бока у него ходят ходуном, дыхание тяжёлое, но он не спорит, а покорно плетётся к нам. Колдун расстёгивает ремни, освобождая дракона от груза.

— Амулет в надёжном месте? — спрашивает он, пристально глядя дракону в глаза. — Ты должен немедленно дать его мне на хранение.

— В надёжном, — выдыхает тот. — В комнате Сильвера…

— Ты его не трогал? — поворачивается ко мне колдун.

И что-то в его тоне мне не нравится. Вроде бы я слышу беспокойство, но не такое, как, к примеру, когда отец спрашивал, не ушибся ли я при падении с лестницы. Нет, тут скорее угроза. Так один вельможа по имени Бернс, которого мы с Сильвией не любили, говорил, застав нас в неположенном месте: надеюсь, вы не трогали мои вещи. И имел в виду при этом: иначе вам не поздоровится.