Чтение онлайн

— Нам остаётся обсудить ещё один важный вопрос, — говорит Гилберт, обращаясь ко мне.

— То, что я голоден? — оборачиваюсь к нему я.

— Нет, — отрезает он. — Есть проблема поважнее — мой наставник. Точнее, бывший наставник.

— Ах да, — говорю я. — Я-то считал, что он погиб при разрушении замка.

— Я тоже так полагал, — мрачнеет Гилберт. — Я и не знал, что он может проходить сквозь землю и камень, как…

— Как Грызельда, — подсказываю я.

— Знаешь, а ведь я там был, — признаётся он. — В разрушенном замке. Там ведь осталось немало сокровищ, а мне нужны были деньги, чтобы подкупить команду корабля.

— Вот оно что, а я-то ломал голову, как это ты так разбогател. Моряки, помню, говорили, что ты заплатил им больше, чем сам король Эрнесто.

— В конечном счёте они не взяли этих денег, — говорит Гилберт и пинает ногой небольшой камешек. — Но от замка и камня на камне не осталось. Я туда только птицей и смог долететь. Был уверен, что наставник точно не уцелел.

— Если верить разговорам рудокопов, он отправился добывать золото, начал с низов и стал кем-то главным, — припоминаю я.

— Да, благодаря своей способности он нашёл золотую жилу, потом ещё одну, так что быстро продвинулся. Он вкратце рассказал мне при встрече, — говорит Гилберт.

Между тем мы подходим совсем близко к выходу, ласковый ветерок овевает наши лица, снаружи даже слышится птичий щебет, качается высокая трава. Вдалеке синеет горная гряда.

— И чего ему не сиделось спокойно, — я пожимаю плечами. — Мог бы зажить богатой жизнью. Он уже и начал ею жить, судя по толщине боков.

— Это он-то, который в своих мечтах уже правил если не всем миром, то большей его частью? — хмыкает Гилберт. — После такого он не смог согласиться на просто богатую жизнь. В крушении своих надежд он обвинил не себя, а нас, и все эти годы лелеял свою ненависть и жажду мести. И наконец решился, тем более что ты так любезно позволил себя утащить.

— Как не стыдно, — говорю я, — упрекать этим друга. Страдающего, между прочим, и голодного. Ты лучше расскажи, как сам-то здесь очутился, вооружённый одним фонарём и, похоже, ни с кем не поделившись, куда направился.

— Это тоже из-за тебя, — ворчит Гилберт.

Мы выходим под огромное, светлое небо. Я блаженно жмурюсь и замираю, солнце ласкает лицо.

— Так в чём там я опять виноват? — поворачиваюсь я к Гилберту. — Продолжай.

— Я получил письмо, — он сдвигает густые брови. — Там говорилось, куда я должен прибыть, непременно один, чтобы узнать о твоей судьбе. Если бы я кого-то с собой привёл или сообщил о письме другим людям, тебя обещали…

Он мнётся. Что ж, я и так понимаю, что там мог пообещать колдун.

— Ты же мог оставить во дворце записку, — размышляю я. — А твой наставник…

— Бывший, — сурово вставляет Гилберт.

— Твой бывший наставник, — исправляюсь я, — мог соврать и убить меня ещё до того, как ты появишься.

— Возможно, но я надеялся на лучшее. А ещё… знаешь, я ведь не только плохое от Рэналфа прежде видел. Несмотря на свои стремления, в прошлом он очень много для меня сделал. Не раз спасал мне жизнь. Выслушивал мои жалобы, не отмахиваясь, а я тогда столько ныл, что был сам себе противен. То, что мои кости сейчас не лежат в болоте или что я не превратился в безумца, его заслуга. Даже если это было лишь потому, что я нужен был для его цели живым и здоровым, всё равно.

Мой друг печально вздыхает и качает головой.

— Всё-таки, несмотря на зло, которое Рэналф совершил в прошлом, я думал, может, в его отношении ко мне было что-то искреннее. Ведь он несколько лет заботился обо мне, не могло же всё быть чистым притворством. Хотя сейчас я уже не уверен.

— Вот именно, нашёл в ком искать добрые намерения! — говорю я, потирая руку, на которой всё ещё красуются кандалы. — Он тебя и прежде шпынял, как собачонку, это ты просто замечать не хотел. Ну а когда всё понял, зачем полез за мной в очевидную ловушку, а не наподдал Рэналфу как следует?

— Тогда я мог не успеть тебе помочь, а твоя жизнь для меня важнее мести.

Гилберт кладёт мне руку на плечо и, прищурившись, глядит в глаза сверху вниз. За те годы, что мы знакомы, он ещё немного подрос, а я нет, и это весьма несправедливо.

И что значит «мог не успеть помочь»? Будто он помог!

— Может быть, потому, что ты один так ко мне привязан, — продолжает он, — и готов был находиться рядом ещё тогда, когда колдунов сторонились, а я не стал ещё королевским племянником и сыном правителя. Может быть, потому, что ты поддерживал меня и становился плечом к плечу, невзирая на опасность, даже если я тебя гнал. Ну как я мог бросить тебя в беде или хотя бы не разделить её с тобой?

— И правда, — соглашаюсь я. — Я действительно очень хороший друг, где ты ещё такого встретишь!

Но в глубине души, конечно, я смущён.

Гилберт ещё некоторое время смотрит на меня, как будто чего-то ожидая, но затем убирает руку. Я, безусловно, мог бы сказать, что и он мой самый лучший друг, но считаю, что эти глупые слова ни к чему. Куда лучше доказывать всё делом. Вот, кстати, прямо сейчас есть одно важное дело.

— Не придумаешь ли ты, как снять эти штуки со столь дорогого тебе меня, — трясу я кандалами перед носом Гилберта, — или пора признать, что твой колдовской дар совсем бесполезен?

— Послушай, — вздохнув, говорит он, — погоди, у меня есть кое-какие соображения. Рэналф не говорил тебе, что он задумал?

— Кроме того, чтобы нас убить? Нет.

— Если я верно понял его намёки, он желает выйти из тени и отправиться для начала в Мёртвые земли. Ведь кроме нас с тобой, больше не осталось никого, кто мог бы его опознать. Моего отца Рэналф не считает — они виделись всего пару раз, к тому же очень давно, и вряд ли увидятся снова. В Мёртвых землях он может сочинить подходящую историю — например, что прежде боялся обнаружить свой дар, а сейчас, когда отношение к колдунам изменилось, готов учиться. Ему поверят, и он может через пару лет проявить успехи и отправиться ко двору любого из королей, втереться в доверие, получить должность. А там кто знает, какие интриги он начнёт плести. Боюсь, он может и втянуть королевства в войну, и сделать что похуже. Потому нам важно предупредить остальных, чтобы были готовы.

— Согласен, — киваю я.

— И эта задача на тебе, — говорит мне Гилберт.

— Погоди, как это — на мне? — возмущаюсь я. — А что тогда будешь делать ты?

— Ты слышал Рэналфа? — мой друг поднимает бровь. — Он вернётся за телами чуть позже. Ничего он, конечно, не обнаружит, а потому поймёт, что мы каким-то образом улизнули. Тогда он наверняка уйдёт в подполье и позже нанесёт новый удар. И во второй раз нам может повезти меньше. Потому я вернусь и сделаю так, чтобы он поверил в нашу гибель.

— И что ты сделаешь? — мрачно спрашиваю я. — Раскопаешь ход, ляжешь там и притворишься мёртвым?

— Я попробую упросить короля Скарри Третьего Могучего, чтобы он одолжил мне Грызельду. Не думаю, что Рэналф о ней что-нибудь знает. Пусть считает, что какая-то подземная тварь проела ход в том самом месте и заодно сожрала нас.

— Не думаю, что это хорошая идея, — с сомнением протягиваю я.

— Тогда посоветуйся с Нелой, когда окажешься дома, — говорит мне Гилберт. — Может, она придумает что получше. Но времени не очень много. Скорее всего, Рэналф отправится искать тела до прибытия новой партии рудокопов, чтобы не привлекать лишнего внимания, а это означает, что в запасе у нас лишь несколько часов, а то и меньше. Я проводил тебя до поверхности, лишь чтобы убедиться, что никакого подвоха точно нет, а теперь поспешу вернуться, только превращу тебя в птицу. Лети так быстро, как сможешь, и постарайся не принять настоящий облик при людях, способных разболтать о твоём возвращении. Нам пока выгоднее, чтобы Рэналф считал нас мёртвыми.