Чтение онлайн

Искусник делал перерыв, только когда приезжал ученик. В эти минуты кордосец вспоминал все те дела, которые необходимо сделать, чтобы с комфортом устроиться на новом месте, и в очередной раз начинал жалеть об отсутствии экономки или того же Оболиуса рядом на постоянной основе. Но эти мысли сейчас же серели и вяли под насущными заботами: послушать новости, ответить на вопросы, проверить задание, выдать новое, перекусить… Иногда вызывали волка, которого за цвет шерсти мальчишка нарек Снежком, проводили опыты. Даже когда искусник проверил все, что хотел, он все равно выходил проконтролировать тренировки Оболиуса, потому что прекрасно помнил, как волк в первый день в какой-то момент будто взбесился и всенепременно загрыз бы ученика, не окажись старик рядом. С тех пор, правда, вспышки ярости не повторялись, хотя в амулет зверя добавили пару плетений на всякий случай. Но все равно лучше присутствовать лично – не хотелось бы из-за собственной безалаберности остаться без единственного помощника.

Сегодня старик сломал устоявшийся порядок. Все дело в том, что ему надоела куча вещей во дворе, в то время как в замке не хватало самого необходимого. И в спальне пора помыть пол, и на кухне почистить, а не просто сполоснуть тарелки. Короче, сколько ни откладывай, но пришло время наконец заняться благоустройством. А для этого нужны работники.

Толлеус рассудил так: если местные не хотят заработать, значит, повезет кому-то другому. Благо селений всюду хватает. Так что сегодня утром Оболиус по наказу искусника занимался не целительством, а отправился в деревню Копыта с тем, чтобы к вечеру вернуться с шабашниками и экономкой.

Когда солнце приобрело красный цвет и стало уверенно клониться к горизонту, появился ученик. Только почему-то один. Впрочем, корзину с пропитанием он доставил, и можно было послушать новости за столом.

В гостевом зале, предназначенном как раз для трапез и рассчитанном на большое число гостей, сидеть вдвоем было неуютно. Вдобавок пришлось бы носить крынки-тарелки туда-сюда. Поэтому по привычке расположились прямо на кухне за разделочным столом, по-быстрому разогрев Искусством жареного молочного поросенка, которого привез парень.

В подобных замках на кухне, расположенной рядом с кладовыми, всегда полно крыс, но поскольку запасов продовольствия здесь не было уже давно, серые вредители тоже покинули эту обитель и никто не шебуршал в углах. Когда-то тут всем заправляла Прося, и ее рука все еще чувствовалась. На окне висит нарядная шторка, миски, кастрюли, горшки аккуратно выстроились у стен. Можно сказать, тут было даже уютнее, чем в спальне Толлеуса.

Не дожидаясь вопросов, Оболиус начал свой рассказ, зачастую вещая с набитым ртом, потому что откусывать он не забывал:

– Я ведь, учитель, не сразу пошел искать местного голову, как вы велели. А сперва решил поболтать с ребятами. По-свойски. Потому что были у меня предчувствия. Ага. И подтвердились!

Старик молчал, прихлебывая из глиняной кружки и неторопливо орудуя своей чудо-ложкой.

Ученик тем временем продолжал:

– Так вот. Копытовцы прекрасно знают пугалку про наш дом и про ллэра Гласуса. И про волков знают, хотя самим зверье досаждало не в пример меньше. Поэтому мест этих тоже боятся. Может, даже поболее, потому что слухи у них там гуляют, будто бы чародей по ночам бродит и детей из домов крадет… И про вас, учитель, да и про меня тоже, уже болтают. И хорошо, что в них мы на себя не похожи, не то встретили бы меня по-другому. В лучшем случае просто с криками разбежались. Вот вы, например, дом у Финны спалили, осерчав за что-то. А в Боротоне даже убили кого-то. А я… – Парень скривился. – О моей маме совсем плохо отзывались. И без вас там тоже не обошлось. Так что не найти нам в соседних деревнях работников. Потому что все долбят одно: и место плохое, и наниматели. Я сперва думал, что если пригрозить не лечить, то придут работать, никуда не денутся. С Копыт ведь тоже уже приезжали пару раз. Но сейчас вижу – не согласятся. – Олитонец по-взрослому махнул рукой. Вздохнул: – Да только это еще не все. Я кое-что другое разузнал, неприятное.

Толлеус все так же молчал, но повернул голову к подростку и пристально посмотрел, выражая интерес. Оболиус выдержал театральную паузу, в течение которой неторопливо отхлебнул прямо из кувшина, и, удовлетворенный вниманием, продолжал:

– Староста Лысовки ездил туда. Подбивал мужиков не то с вилами на нас пойти, не то в наш замок ночью залезть. Или и то и другое, но в разное время – тут не разобрался. Только не получилось у него никого соблазнить великими богатствами – перестарался, пока болтал, какой вы ужасный. А еще…

Внезапно подросток подскочил, опрокинув крынку, вытянулся неестественно прямо, повернулся к старику, блеснув выпученными глазами, и стал пускать в искусника конструкты один за другим.

Толлеус не успел ничего сделать. От неожиданности он выронил кружку и облился кипятком. Благо искусная защита, которая не была даже протестирована на чародейское нападение, сработала как надо, включившись вовремя и обездвижив конструкты, а плетение высасывания маны стало быстро опустошать их.

Вслед за конструктами в старика полетела кость со стола, а за ней и тарелка. На эти снаряды защита, настроенная на более высокие скорости, не отреагировала, поэтому они беспрепятственно проникли в искусный пузырь. Правда, кость не попала в цель, а тарелка ударилась о каркас жилета и разбилась, не причинив вреда.

Очнувшись, Толлеус принялся пеленать сбрендившего ученика нитями, но тот одним махом разорвал весь кокон и ударил аурным отростком, точно плетью.

На такую атаку защита вообще не была рассчитана. К счастью, не настолько хороша была аура у подростка, чтобы причинить серьезный вред. Все же искусник вскрикнул и болезненно скривился.

Когда кордосца в Широтоне поймали соотечественники, а потом освободил Никос, он провел целый вечер в раздумьях, как будет отбиваться в случае нападения. Тут-то и пригодились те заготовки.

Сперва яркая вспышка за спиной старика, который предусмотрительно закрыл глаза, ослепила Оболиуса. Коварное тюремное плетение уже принялось высасывать из беззащитного парня ману, а колючая волна по ауре заставила его упасть в корчах на пол. В завершение олитонец оказался запечатан внутри искусного пузыря с настройкой на минимальную скорость. Практически стандартное плетение, но в таком варианте передвигаться с ним не было никакой возможности, потому что смещение любого предмета, включая пол, расценивается как нападение. И развеять боевую вязь надо умудриться – она как раз рассчитана на то, чтобы не поддаваться подобному вмешательству.

Активировав дополнительную сферу вокруг себя, Толлеус наконец перевел дух, вглядываясь в лицо ученика, готовясь к неожиданностям, перебирая более серьезные плетения из подарка Никоса на случай, если домашних заготовок окажется недостаточно.

Судорога уже прошла, и теперь пацан пытался сесть, кривясь с каждым движением. Агрессии он пока не проявлял. Потом он принялся что-то говорить, но старик видел лишь беззвучно открывающийся рот – голос блокировался сферой. Отметив для себя на будущее задачу доработать этот момент, кордосец с оханьем поднялся, на всякий случай сместился в сторону выхода и вбок от Оболиуса, после чего снял пузырь.

Парень вздрогнул, когда сфера, в которую он был заключен, лопнула, и заверещал:

– Это не я! Это он! Он живой! Вселился в меня!

– Кто?! – рыкнул искусник, уже догадываясь, что скажет ученик.

– Гласус! Ллэр Гласус! Это правда. Пожалуйста, верьте мне! Я узнал его, он вселился в меня!

Толлеус вздохнул:

– Вот, кстати, и ответ на вопрос, могут ли чародеи пользоваться плетениями искусников, когда берут контроль над их телом. Не могут! Если бы ты напал на меня плетениями – не поверил бы, а так все сходится.