Чтение онлайн

– Разве это справедливо? Не принимать человека в расчёт только потому, что вы не можете перечислить навскидку десяток родственником и пять поколений его предков? Если человек не знатен и не богат, значит, доверия не заслуживает?

– Не притворяйся, будто не понимаешь, о чём я, Вероника. Дело не в происхождении, а в самом Вороне. Ты же и сама это понимаешь? Иначе не пришла бы сюда с расспросами.

– То есть, вы сейчас открыто признаётесь в своей неоправданной предвзятости?

Кайл развёл руками:

– Я стараюсь быть к нему справедливым. И, надеюсь, преуспел в этом. Никто и никогда в Магистратуре не вставлял палки в колёса молодому дарованию. Но да, если хочешь знать, с самой первой нашей встречи я испытываю к молодому человеку неприязнь. И, вопреки моим стараниям, с годами она не рассеялась, а лишь усилилась. И дело тут вовсе не в невысоком социальном положении Лоуэла Мэрла в нашем обществе, Вероника. Ты думаешь, он влюбился в тебя, верно? Но ты ведь и сама поняла, насколько он прекрасный актёр? За четыре года, что я обучал его, ни разу не повезло встретиться с его неподдельной, непосредственной реакцией на что бы то ни было. Каждый его шаг точно выверен и просчитан. А это несвойственно молодым людям его возраста. Выводы можешь сделать сама. Ты же умная девочка? Я не могу запретить вам сходиться с ним ближе, у меня нет на это морального права. Но – хотите узнать моё мнение?

– Как вам угодно.

Против моей воли голос мой зазвучал холоднее.

Я понимала, что обманулась в своих надеждах. Я рассчитывала получить факты, но их-то мне не сообщили. Вновь обошлись мнениями. Мне нужно было нечто большее, чем чужие выводы. Что-то, на чём я могла сделать свои.

Кроме того, категоричность, с которой Кайл говорил о Лоуэле, не могла не вызывать во мне протеста. Я понимала, что иду на поводу чувств, а не разума. Но, с другой стороны, ставить на человеке крест лишь потому, что кто-то другой имеет о нём не лестное мнение – разве это разумно? Да и кредит доверия у самого Кайла невелик.

– Девушки в вашем возрасте бывают излишне сентиментальными, – мягко проговорил директор. – Страдания, через которое вы проходите сейчас, делает вас уязвимой. Боль потери может лишить ясности мышления людей гораздо старше и опытнее. Он может воспользоваться…

– Чем?! – против воли взбешённая, я повысила голос. – Что, по-вашему, может желать получить от меня ваш Ворон?!

– Он не мой. И дело не в том, чем он может воспользоваться, Вероника. Дело в том, что он может принести. Дитя Хаоса, он научился управлять своей тёмной силой. Но неконтролируемая тёмная сила живёт в его душе. Он разрушитель по своей природе. Таких людей как он, сложно понять. И ещё сложнее – принять. Не подпускай его к себе близко, он причинит тебе боль не потому, что ему что-то от тебя нужно, а потому что он такой, какой есть. Так же как вода не может не расступаться под твоей ногой, а огонь не обжечь твою руку.

В общем, наша беседа с профессором не принесла мне удовлетворения и успокоения. Не этого ожидала я. В глубине души надеясь, что мистер Мэйсон окажется на стороне Ворона, но он лишь подтвердил наихудшие мои опасения.

Я вернулась из лазарета в глубокой задумчивости, очень расстроенная.

На занятие я опоздала и постаралась как можно тише, незаметней прошмыгнуть на место. К моему огорчению, спарринг уже начался. На этот раз сражались не на рапирах – использовали палки. Японская техника бодзюцу.

Согласно программе, навык развивался не для самообороны, а для самосовершенствования, что шло вразрез с первоначальным замыслом данной технологии, ведь даже прямой перевод с японского «бодзюцу» означает «искусство убивать». Его цель – наиболее быстрая, эффективная нейтрализация противника, вплоть до убийства. Данное направление не имело ничего общего со спортом, но в нашем случае занятие представлялось именно как чистый спорт, что было лицемерием. Если вместо обыкновенной палки маг будет использовать магический посох, а обычную силу удара подкреплять боевыми магическими рунами, то получился вовсе не «обыкновенный комплекс отмашек длинной палкой», а нечто куда более грозное.

Но это всё так, лирика.

В тот момент, когда я вошла, Вин и Ньют отрабатывали серию ударов. Парни смотрелись весьма эффектно, разгорячённые схваткой, азартные и ловкие, как обезьянки. Я знала все эти «дзёданы-тюданы» весьма поверхностно, но и того, что я знала, мне вполне хватило, чтобы оценить красоту и техничность боя.

Нет, я честно собиралась заняться учёбой, но при виде Лоуэла, наблюдавшего за тренировкой ребят с высоты трибуны, забыла все благие намерения и замерла в тени, внимательно вглядываясь в его лицо.

Сейчас, когда Ворон не знал, что за ним наблюдают, он не так тщательно следил за выражением своего лица и я надеялась, что с толикой небольшого везения удастся заглянуть к нему в душу и прочитать в ней чуть большее, чем он позволял обычно.

Я отдавала себе отчёт, что во всём этом есть нечто нездоровое.

Я читала о том, что в каждом человеке живёт влечение к Эросу и Танатосу. Возможно, в случае с Лоуэлом для меня эти две противоположности слились в нечто единое? Может быть тайна, окружавшая юношу, заставляла меня ломать голову и забывать о моём горе? Может быть, то влечение, что я испытывала к нему, помогало мне закрыться от недавней потери? Трудно сказать. Но в последние дни я была буквально одержима им.

Лоуэл следил за игрой.

Его лицо…

Каждая чёрточка. Каждое движение…

Оно само по себе было красивым, но не только восхищение заставляло меня пристально вглядываться в немного нервные, аристократические черты бледного профиля. Я хотела понять его, хотела узнать.

Словами человек способен лгать бесконечно, но есть ещё и невербальный язык тела.

Отец недолюбливал аристократов именно за их воспитание. Осанка и скупые жесты, прививающиеся в этой среде, не только отличают представителей касты от демократичной черни, но эта холодная, как лёд, наружность, позволяла скрывать душевные порывы, как раньше лицо прекрасных дам скрывали вуалью.

Отец считал аристократическое поведение серией штампов, призванных скрыть истинные порывы человеческой души. Я не была бы так однозначна с оценками, но в чём-то он, безусловно, прав.

Хорошо воспитанных людей сложно читать. За отточенными манерами легко спрятать душевную гниль.

Опершись о металлический парапет локтями, Ворон смотрел вниз. Взгляд его скользил по площадке, между тонкими бровями молнией прорезалась морщинка гневливого недовольства, но она тут же разглаживалась и лицо его становилось столь же гладким, как поверхность незамутнённого, чистого озера.

Видимо, мой взгляд стал слишком уж… пристальным. Лоуэл вздрогнул, словно очнувшись от долгого сна и медленно повернулся в мою сторону. Он тут же легко оттолкнулся от парапета и скользящим шагом двинулся ко мне.

Не исключено, что весь этот бой он наблюдал в ожидании… меня?

Я запаниковала, пытаясь найти предлог ускользнуть. Мне не хотелось оставаться наедине с Вороном. Любоваться им со стороны мне нравилось гораздо больше, чем общаться с ним. И в тоже время мне казалось, что он должен мне сейчас сказать что-то важное. Что-то, что поменяет всё!