Чтение онлайн

Дело в том, что Никлот только что вернулся с богатейшей добычей, бодричам удалось взять приступом город Любек и эта победа вселила в головы славян веру, что их боги намного сильнее какого-то там распятого бога. И теперь, если проиграть даже в поединке христианину, то может несколько подорваться идеологическая основа безоговорочного превосходства язычества над христианством.

— Лютобор! — выкрикнул Никлот.

Его зов дублировали снаружи шатра и только через минут десять пришел тот самый Лютобор. И это не был гигант, пусть мужик и обладал ростом выше среднего, но весь вид поджарого, тренированного, с решительным злым взглядом, воина, говорил, что прибыл сильный ратник.

— Справишься? — спросил Лис Первака.

Опытнейший инок-брат Братства, а до того монах-воин, оценил противника и не сразу ответил. Первак видел, что не с грубой силой ему предстоит столкнуться, а с воином, для которого совершенствование мастерства владения мечом — это вся жизнь. Первак, взятый в посольство именно для вот таких случаев, как один из лучших воинов-поединщиков Братства, почуял собрата, единомышленника, фаната холодного оружия.

Что-то спрашивал у своего бойца и Никлот, но Первак с Лютобором сцепились оценивающими взглядами и больше не обращали внимание на внешние раздражители. Воины вышли из шатра и моментально образовался круг, в центре которого расположились два бойца, готовые к схватке.

Началась магия. Два воина, не уступающие друг другу двигались резко, каждое движение выверено, ничего лишнего, они так и продолжали смотреть друг другу в глаза, будто не обращая внимание, как звенят из мечи. Пока оба бойца проводили поочередно атаки, прощупывая противника.

В это время все вокруг кричали, что-то там советовали, если перед началом схватки слышались возгласы в сторону Братства, что они и не воины вовсе, то теперь таких криков не было. До всех дошло то, что христиане выставили очень сильного бойца, а еще, что языческие боги не такие всемогущие, если русич отбил уже три атаки бодрича и мало того, так переходит в наступление.

Первак приучал своего соперника в определенной последовательности движения, постепенно чуточку приподнимая вверх направление атак. Теперь сталь звенела уже над головами поединщиков. Русич видел, что его противник ждет, когда из стандартного поведения, Первак станет действовать не шаблонно. Лютобор не хотел усыплять свою бдительность.

Схватка длилась уже более двух минут, а это для таких поединков очень долго. И вот Первак, намерено совершив небольшую ошибку, позволил противнику захватить инициативу. Лютобор наступал, совершал удары, которые Первак не все парировал, русич отступал, ожидая удобного момента. Какой бы противник не был профессионалом, чуточку, но он провалится в одном из своих выпадов.

Так и произошло, стремясь сократить дистанцию, бодрич подался телом вперед, совершая не глубокий, но выпад. Нога язычника оказалась в неустойчивом положении, чем сразу же воспользовался Первак, подсекая противнику ногу и заставляя того разложиться в шпагате. Лютобор не обладал хорошей растяжкой, что безболезненно выдержать подобное положение.

По сути, бой был закончен, но Первак все равно ударил противника мечом по шлему, после выкрутил руку Лютобора, отобрал оружие и… поклонился своему противнику.

— Я уступал в бою на мечах за последние два года лишь дважды. Ты был близок к тому, чтобы наделить меня третьим поражением. Достойный воин, благодарю тебя за сложный бой, — сказал Первак и подал руку своему противнику.

Толпа только что раздосадованная поражением своего соплеменника взревела, так всем понравился поступок и слова русича. У бодричей принято издеваться над поверженным противником, это своего рода целый жанр народного юмористического творчества. Вот и ожидали что-то похожее от русича. Ожидали, кулаки сжимали, так как готовились принимать унижения и на свой счет. Это же ладно, если между собой устраивать поединки, а после лаяться, а тут столкновение культур, выбор цивилизационного развития, когда любое оскорбление обидно вдвойне.

— Пошли говорить, Арон! Я увидел, что среди вас есть воины, — сказал Никлот и обратился к своему союзнику, вождю руян. — Прав ты был, Яромир, не стоило судить о всех рыцарей русских по тому, как выглядит их представитель. Но, боги всемилостивейшие, мне приятнее говорить вон с тем воином, который одолел моего лучшего мечника, чем с торговцем.

— Пусть даруют тебе твои боги, возможность говорить в будущем с нашим воеводой. Молодым юношей, у него ум старца умудренного, а в бою он будет сильнее того воина, что нынче бился. Это воевода одолел Первака в первый раз, — сказал Арон.

— Вот с ним я бы встретился, — пробасил Никлот.

— По порядку теперь, достопочтенный Арон, рассказывай, что вы предлагаете, что ждете в замен, — сказал Яромир.

— Сперва хотел бы задать вопрос вам, великим воинам, которые получили свои первые победы в этой войне. Не застят ли успехи глаза? Ваши воины плохо одеты… — начал свою речь Арон, но вновь Никлот перебивал его, высказывая негодование, что воины его племен лучшие.

— Друг мой, Никлот, пусть Арон расскажет о предложении. Согласись, что русичи одеты, все их почти три сотни воинов, лучше, чем рыцари, которым мы противостоим, — одернул своего товарища Яромир.

— А ты кто такой, вождь морской, чтобы… — начал было Никлот очередной виток ругани, но Яромир, бывший более хитрым и не отрицал важность обмана в бою, лишь покачал головой, показывая, что не намерен сейчас вступать в перепалку.

— Добро, говори, посол, я после выскажусь, — сказал вождь бодричей и залпом осушил немалый кувшин с медом.

— Сперва, прошу принять дары от друга вашего, моего воеводы, — сказал Арон, подумав, что сейчас самое время дать взятки вождям.

Как торговец, человек, всегда считавший деньги, кроме одного эпизода в жизни, когда пришлось выкупать родную дочь, для Арона дарить подарки в самом начале разговора, было неприемлемо. Для начала, этот самый разговор должен состояться, хотя бы начаться. А так… Будто выкидывает очень даже недешевое добро в реку.

Подарки вождей сильно удивили. Уже только две собольи шубы казались богатством. В этих местах не так много пушного зверя осталось, много его выбили. И мех все больше ценился, а русичи, будто раскидываются им. Еще одним подарком были два отличнейших коня, да, эти кони не так, чтобы подходили для передвижения тяжелого всадника, но красивы были необычайно и бесдоспешный всадник не скакал на таком коне, он летел на нем.

Но главным в дарах было оружие и доспех. Два комплекта броней, которые носит высшее руководство Братства поступали в пользование славянским вождям. Это панцири с пластинами и умбоном в самых уязвимых местах. Шеломы были как «иерихонки», так и с забралом. А еще налокотники, наплечники, наколенники из лат. Таких доспехов в Европе пока еще нет.

Никлот и Яромир понимали ценность доспеха и оружия. В некотором роде, броня, так и вовсе бесценна, так как аналогов нет, а качество явно превышающее все то, чем может в Европе защищать свое тело воин.

Кроме этого, были подарены стеклянные чаши, бумага, немного шелка и специй.

— Почему ты сразу не осыпал нас дарами? — спросил довольный, улыбающийся Никлот.

— Не купить ваш разговор хотел, а говорить с вами, чтобы вы и без даров слушать меня стали, — отвечал Арон, переходя к делу. — Предложения моего воеводы такие…