Чтение онлайн

— Я не хочу засилья ромеев в Братстве. Сам я буду находится далеко, не знаю когда и приеду вновь в Византию. Может, через два года, или три. Не хочу, чтобы тут находились за мой счет не мои люди. Если в Братстве будет много сербов, еще немного болгар, русичи, то ромеям сложно приручить Братство. Да, будут ротации, это когда я стану менять воинов живущих здесь на иных, а здешних забирать на Русь, но лучше перестраховываться во всем и всегда. Так что скажешь? — выдал я монолог.

— Я не вижу причин отказываться. Бери на семь лет хоть бы и тысячу воинов, которые не могут купить себе добрые брони, одевай их, используй всяко, но только поцелуй крест, что никогда не станешь направлять против меня свой меч, — последние слова Лазарь произнес жестко, бескомпромиссно.

Но для меня всегда есть компромисс. Я могу просто не брать сербов, да и все.

— Ты не станешь с меня что-то требовать! Есть цели у Братства, если на пути их достижения встанет хоть бы кто, то я буду драться и с тем, кого называл своим другом. Пусть слезы будут течь из моих глаз от горечи, но я буду драться, — с пафосом отвечал я.

Наступила пауза. Лазарю вновь потребовалось время, чтобы осмыслить то, что только что прозвучало.

— Но воины вернуться ко мне? Уже одетые и с конями? — уточнял Лазарь.

— У тебя останутся их семьи, ты можешь каждого убедить вернуться. Но не начинай войну с империей, она мне нужна сильной. После… Не при твоей жизни и не при моей, мои потомки, я оставлю им завещание помочь твоему народу обрести независимость, — сказал я.

— Вот что ты за человек такой? Я уже соглашаюсь, а тут опять условия, — сетовал серб.

Можно было наобещать в три короба, а после найти отговорки, почему все вышло не так, а этак. Но я не хочу без меры лгать. Так можно полностью потерять доверие. Но и не лгать не могу, ибо такой важный инструмент достижения цели нельзя игнорировать. Я придерживаюсь философии еще нерожденного Фридниха Ницше: достижение цели любой ценой. Но я бы чуть изменил слова философа и подставил одно слово «почти» любой ценой.

— Хорошо, — согласился все же Лазарь.

По сути, куда ему деться? Воины, которых собрал местный князек по требованию василевса, никудышние. Я не про их боевые качества. Это мы проверим чуть позже, устроив, в некотором роде, турнир. Я про снаряжение. Копья? Серьезно? Нет, это отличное оружие, но когда в войске лишь разрозненные отряды пехотинцев-копейщиков в стеганках?.. Мда. Или я, так сказать, зажрался?

Выпили, подрались, женщин только не было. А так, словно на Руси оказался. И даже не в этой, что нынче, а в том, собранном у меня в голове, образе, где питие — есть великая забава на Руси. Сейчас почти что и нет такой забавы. Но подраться русские люди любят, нет в них ни грамма рабского, покорного.

Три дня пробыли еще на месте, немного потренировались, после Лазарь передал мне сразу же восемь сотен воинов. Спешил князек избавится от части своих бойцов, не так у него хорошо с продовольствием, а крестоносцы еще раньше распугали в округе всего зверя, да выловили рыбу. Так что отряды охотников приходили чаще всего ни с чем. Даже Ярл, мой сокол тут с голоду помер бы, ну или каких мышей грыз. Вот этих гадов полно.

На четвертый день я увидел, как передовые отряды легкой конницы из половцев, начали разведку. Меня разведывали мои же отряды.

— Я рад видеть вас, братья, — сказал я и обнял Никифора с Алексеем. — Как там моя жена? Небось живот уже огроменный?

— Все живы и здоровы были, когда мы уходили. Но мне есть в чем перед тобой повиниться и за что принять наказание, — сказал Алексей, понурив голову.

Нужно было уходить, но… Не успел. Необходимость заставила меня заехать в Константинополь, чтобы отдать последние распоряжения, проследить за тем, чтобы Братство получило свои помещения, как жилые, так и складские, нанять строительные артели, чтобы строить военный городок для Братства Андрея Первозванного. Место базирования я выбрал в сербских землях.

Лучше все же держаться чуть подальше от столичных интриг. Мало того, была надежда, что скоро Братство начнет все больше использовать порох. И не столько важно, чтобы видели само оружие, сколько потенциальные противники были готовы к нашему применению тех же пушек на поле боя.

Создать пушку, самую примитивную, из бронзы ли, или из чугуна, если станем его производить, вполне под силу. Колокольных дел мастеров я везу на Русь. Не с первого раза, с десятого, но сделаем. Если изобретатель знает, как в конечном итоге будет выглядеть его изделие, он, можно сказать, уже изобрел. Если только в производстве не задействованы технологии, которых еще не существует. У нас существует все, что нужно для первой пушки, есть понимание, как она должна выглядеть. Так почему бы не сделать?

Вопрос другой: когда начинать демонстрировать такое оружие? Но и тут вполне себе современность позволяет почти сразу показывать изделие. Годы пройдут, пока скопируют, а мы уже, с Божьей помощью, придумаем иное. Мало того, я же имею представление о тактиках применения огнестрельного оружия, исторические знания мне в пику. Ну и еще один довод в пользу того, чтобы не скрывать оружие долго. Греческий огонь много кто скопировал в мире? Я не знаю таких, европейцы точно не используют даже в своих морских баталиях. Так почему они скопируют пушки, да еще быстро научатся создавать порох? И это со сложностями с селитрой?

По возвращении в Константинополь я с некоторой досадой увидел, что значительная часть крестоносного войска все еще находилась на европейской части Византийской империи. Воинов с крестами почти непрерывно переправляли на другой берег, но этот процесс был плохо организован и осуществлялся без задействования трофейных венецианских кораблей.

Ранее я отдал приказ отвести весь флот Братства, а сейчас это три огромных венецианских судна, десять поменьше, в том числе два из них выкуплены у варягов, ну и семь ладей. Все корабли были опасно груженными, даже венецианские гиганты погрузились под тяжестью в воду до критических отметок. Однако, в Византии нельзя ничего оставлять из того, что нужно на Руси, особенно людей.

В итоге без всех трофеев и товаров, которые пусть и подсчитаны, но еще я не могу осознать их ценность, на Русь плыло пятьсот семь человек, не считая тех, кто пойдет пешим путем. Очень много, если учитывать тот факт, что плыли лишь ремесленники, пусть и с семьями, да ученые, без семей, так как слишком молоды. Ни одного именитого ученого переманить не удалось, несмотря на то, что я сделал фурор в университете. Да, мне удобнее именно так называть высшее учебное заведение Византии. Пусть локти кусают, а мы учится станем.

Кстати, чтобы меньше было пересудов с церковью, я везу патриаршее, письменное, благословление на создание двух Затворов-университетов. Один в Ростове для подготовки священников, другой в Воеводино, или еще где, не решил окончательно, для подготовки научных кадров. Везу я и благословленный трактат, мной написанный, между прочим, пусть и с привлечением патриарха, в научном труде обосновывается познание природы, как непротиворечащее христианству. Насколько это позволит мирно сосуществовать науке и религии, посмотрим, но митрополит Руси Климент должен не чинить препятствий, тем более когда на горизонте замаячила перспектива Русского Патриаршего стола. Ну а мне за все плюшки нужно будет отгружать в Константинополь «пожертвование» в виде тысячи свечей ежегодно.