Чтение онлайн

Что касается меня, то поначалу я пыталась помогать Эллису, но он вскоре бросил в сердцах:

– Ехали бы вы домой, леди, пока и с вами не случилось что-нибудь в этом хаосе!

И я послушалась, как ни удивительно.

Впрочем, не бегать же мне в юбках по здешним болотам в поисках пропавшей девушки?

Я думала, что обедать придётся в компании одной только Мэдди, но, к моему удивлению, в зал спустились и Оуэн, и Эвани, хотя они вроде бы уехали в поместье Шилдса.

– Энтони заболел, – коротко пояснила Эвани и вздохнула: – Мне позволили подняться к нему только потому, что он очень просил. Но, честно скажу, это было… страшно. Он сейчас мечется в бреду, то узнает меня, то называет мамой. Я просидела с ним полчаса, читая вслух, а он потом вдруг заплакал и сказал, чтоб я больше не приезжала, «потому что хорошая», и отдал мне роман о принце Гае и ещё одну какую-то книгу… Кажется, её написал сам сэр Шилдс.

– А сэр Шилдс? Что он сказал?

Сердце кольнуло, стоило вспомнить Энтони. Бедный мальчик… Его отец говорил что-то об обострениях, но я не думала, что всё настолько серьёзно.

– Сэр Шилдс помчался в Бромли, за врачом и лекарствами, – ответила Эвани и нахмурилась. – Как можно было сына оставить одного! Конечно, в доме есть слуги, но когда дети болеют, им нужно внимание родителей.

Я только плечами пожала.

– Скорее всего, врача найти нелегко, уговорить его приехать – ещё сложнее, да и слуги могут что-нибудь напутать с лекарствами… Наверное, он решил сделать всё сам, для надёжности. Не нам судить сэра Шилдса, ведь он выхаживает сына уже два года, а мы – просто случайные гости.

На лицо Эвани набежала тень.

– Понимаю. Просто, леди Виржиния… Как же больно чувствовать себя беспомощной!

Тут нечего было возразить.

Вечер прошёл беспокойно, как и ночь. Меня преследовали дурные сны, слышалась постоянно песня Лайзо – «Нет со мною сестры, солнце погасло светлое…» – и на языке чудился солёный привкус. Уже перед рассветом я не выдержала, встала, оделась и решила собственноручно сварить кофе, чтобы немного успокоиться. Но, проходя мимо гостиной, услышала голоса и передумала.

– …собираемся и возвращаемся туда, где потеряли след. Надеюсь, что ночью там никто ничего не затоптал, – судя по голосу, Эллис превозмогал зевоту.

Брэдфорд отвечал более живо – похоже, он выспался:

– Не думаю, друг мой. Мы же оставили там сторожевого, одного из людей Уолша…

– Это-то меня и беспокоит, – мрачно откликнулся детектив. – Такие идиоты если нарочно ничего не испортят, то из лучших побуждений – непременно. Виржиния, не стойте под дверью, подслушивать нехорошо!

Я толкнула створки несколько сильнее, чем хотела – от раздражения.

– А вы, Эллис, не забывайте, что находитесь в моём доме, у меня в гостях… Я, между прочим, всего лишь хотела сварить себе кофе.

– Скучаете по своему «Старому гнезду»? – закивал Эллис участливо. Я присмотрелась к нему – и передумала сердиться. Оживший труп и то выглядел бы лучше! У меня закралась мысль, что этой ночью детектив не ложился вовсе.

– Отчасти. Есть новости?

Эллис помрачнел.

– Есть, и прескверные. В лесу, в овраге, где-то между деревней и поместьем Хэмблов мы нашли короб с лентами и пуговицами, которыми Белла торговала в деревне. Кто-то вспомнил, что она хотела зайти к Кэтрин Хэмбл и отдать ей кое-какие мелочи, заказанные уже давно. А в получасе ходьбы от этого места, на тропе, собаки нашли несколько клочков ткани и явные следы борьбы. Похоже, Беллу схватили именно там, а короб уже выкинули подальше, чтобы избавиться от улик. Если бы с утра шел дождь, то мы бы ничего не нашли, а так – повезло, – вздохнул Эллис и уставился на меня исподлобья. – Виржиния, скажите честно, вы думаете, что девушка ещё жива?

Я открыла рот – да так и не смогла ни слова из себя выдавить. В груди словно всё смерзлось в кусок льда от недобрых, тягостных предчувствий. Детектив вдруг каким-то беспомощным и бесконечно усталым жестом закрыл ладонями лицо.

– Вот и я думаю так же, – произнес он глухо. – Вот и я…

Поиски продолжались целую неделю.

Нельзя сказать, что они уж совсем никаких результатов не дали. В глубине леса умные собаки нашли платок пропавшей Беллы – яркий, красный с чёрным. Однако местонахождение самой девушки оставалось тайной. Надежда таяла не по дням, а по часам, редел строй добровольных помощников Эллиса. Сначала мельник вспомнил о делах, потом владелец паба, затем начали расходиться и остальные.

Только гипси и подчинённые Уолша продолжали методично прочёсывать округу. Но это не могло продолжаться вечно – каждый новый виток поисков лишь оттягивал неизбежное.

И вот сегодня утром Эллис наконец-то признал, что Белла, скорее всего, мертва, и найти её не удастся.

Не знаю, как другие, я ощутила постыдное облегчение. Пустые надежды иногда выматывают сильнее, чем горе, и легче смириться, оплакать, отпустить, чем ждать месяцами того, кто уже не вернется. Но для меня; мне Белла была чужой, просто новой невинной жертвой отвратительного убийцы. А Влади… Впрочем, не знаю, что чувствовал он. Лицо его оставалось таким же угрюмым и невыразительным, как в тот день, у церкви. Говорят, что когда Эллис сообщил, что поиски окончены, Влади лишь кивнул и ушёл прочь – с прямой спиной и стиснутыми до боли зубами, и от него, словно жаром от натопленной печи, веяло глухим отчаянием.

А над деревней повисло душное облако страха.

Эллис приказал ввести новые правила: не ходить по одному женщинам, детям и старикам; отлучаясь надолго, подробно описывать близким свой будущий путь; не принимать от людей подозрительных никакого угощения. Поползли слухи о «звере-убивце», смерть Элизабет Доусон обросла страшными подробностями – хотя, признаться, действительность была страшнее любых слухов. Эллис ворчал, что теперь преступник, если в нём осталась капля разума, должен затаиться, то есть убийства прекратятся.

Но меня не оставляло жутковатое ощущение, какое появляется в тот краткий миг, когда ты уже оступилась на лестнице, потеряла равновесие – но ещё не упала. Предчувствие боли, увечья… чего-то страшного и неизбежного. Я вздрагивала от малейшего шороха, а когда заметила, что руки у меня временами начинают трястись, то приказала подавать себе не чёрный чай и кофе, как обычно, а настой ромашки, мяты и валерианы.

Вот и сейчас, во время полуденной трапезы, превратившейся незаметно в подобие военного совета, напиток в моей чашке отдавал успокаивающей травяной горечью. Эллис же пил крепчайший кофе без сахара и устало излагал в десятый раз версию исчезновения Беллы. Кажется, внимательно слушали детектива лишь я да доктор Брэдфорд. Эвани сказалась больной и вовсе не спускалась к чаю, а Мэдди, по обыкновению, больше интересовалась десертом, нежели беседой. Оуэн отговорился делами, а Лайзо… Лайзо, несмотря на то, что мнение мое о нем несравненно улучшилось после достопамятной речи на деревенской площади, оставался всего лишь водителем и обедал со слугами.

– Мы восстановили почти весь маршрут Беллы в тот злополучный вечер, – голос Эллиса был хриплым уже который день. – Девушка вышла из табора с утра с коробом за плечами, в котором находились всякие мелочи на продажу и несколько особых заказов. Лесные травы и ягоды для настоек леди Пауэлл, вышитый платок для мисс Питман, невесты сына мистера Уолша, отрез ткани на платье и пуговицы для леди Хэмбл. Белла решила сначала обойти деревню, а потом уже отправляться в поместье. Ах, да, с самого утра она ещё пробовала зайти к миссис О'Бёрн, но та не пустила её на порог, – прищёлкнул Эллис пальцами, на мгновение оживляясь. Но потом вновь продолжил так же монотонно: – Но миссис О'Бёрн не имела ни возможности, ни мотива совершить все эти убийства… Так вот, Белла обошла деревню, погадала кое-кому, продала несколько мелочей и отправилась к Хэмблам. Было это около шести вечера. К сожалению, давать показания баронет отказался и жене своей не позволил. Сказал только, что «никаких грязных гипси здесь не было». А факты между тем указывают на обратное. Белла совершенно точно дошла до ворот, но вот заходила ли в поместье – неизвестно. Хэмбл всё-таки баронет, – скривился Эллис. – Врываться к нему против его воли и без бумаги из Управления я не могу. Ничего, вчера я написал в Бромли, попросил их там поторопиться с досье на нашего баронета и с разрешением провести обыск. Не хочет пускать меня по-хорошему – объявлю его главным подозреваемым.

Я нахмурилась. По всему выходило, что эта грязная история заденет и Кэтрин, в чьей невиновности у меня не было сомнений.

– Вы действительно подозреваете его? Или просто сводите счёты?

– О, Эллис – и месть с использованием служебного положения? – мягко рассмеялся доктор Брэдфорд. Мне стало немного стыдно.

– Я подозреваю троих, – понизил голос детектив. – Это уже не тайна, в общем-то. Мистер Уолш, сэр Шилдс и баронет Хэмбл. Уолш явно скрывает больше, чем мы думаем. Сожжённые архивы – это ещё цветочки. А как вам такие ягодки: сын Уолша делает дорогие подарки своей невесте, один за другим, и свадьбу обещает роскошнейшую? Мол, вся деревня гулять будет. А откуда у них такие деньги? На колечко золотое для невесты, на альбийское кружево для платья?