Чтение онлайн

Возможно, общение с ним дурно влияло на мою подозрительность, но в этих словах мне почудился какой-то подвох.

– Но отец…

– Сначала признание, – серьёзно покачал головой Эллис и протянул Лоренсу мятый листок бумаги и химический карандаш. – Пишите. Всё, как было, без утайки. А я почитаю и решу, что делать.

Лоренс растерянно оглянулся и, похоже, только тогда заметил нас. Столкнувшись с ним взглядом, Глэдис отвернулась, прижав пальцы к губам, и побледнела. Я успокаивающе коснулась её плеча и холодно поинтересовалась у Эллиса:

– Может, нам лучше выйти?

– Не стоит, – обворожительно улыбнулся он, глядя исподлобья. – Будете свидетелями. Ну, и развлечетесь заодно, – добавил он совсем тихо. Глэдис вздрогнула. – Мистер подозреваемый, вы не стесняйтесь, садитесь вон на ту коробку, на пятна внимания не обращайте, ага… Вы картонку или книгу на колени подложите?

– Книгу? Зачем? – глядя на детектива глазами побитого щенка, тихо спросил Лоренс.

– Как зачем? А записывать признание вы на весу будете, да? – наигранно удивился детектив. – Вы же не думали, что я вас на своё место пущу? Берите книгу, рекомендую, я на ней уже столько отчетов написал, что она скоро, наверно, превратится в конторку. Пишете? – Эллис несколько секунд понаблюдал за тем, как старательно строчит признание Лоренс, и отвернулся от него. – Милые леди, кофе вам не предлагаю – его просто нет, но если желаете взбодриться, Смит может принести сюда пару чашек той бурды, которую наши зовут чаем. Не знаю, из чего её делают, но пробирает лучше виски.

– Вы, видимо, с утра уже этого «чаю» пригубили, – вздохнула я, смиряясь. Когда Эллиса несло, его было не остановить. Самое лучшее в такой ситуации – смириться и дождаться, пока нёумное веселье у него схлынет. – Глэдис, вы не хотите выйти и подышать свежим воздухом?

– Я останусь, – ответила она странно высоким голосом. – Хочу убедиться, что…

Лоренс свистяще выдохнул и ещё ниже склонился над клятым листком.

Следующие четверть часа прошли в тишине. Смит незаметно стоял у двери, ожидая дальнейших приказаний. Глэдис покачивала лорнетом, вперив взгляд в пространство, и едва дышала. Эллис опять уткнулся в свои бумажки и что-то сосредоточенно перечитывал, беззвучно шевеля губами. Я же бездумно переводила взгляд с предмета на предмет, стараясь ни о чём не думать. Забитые чудными коробками и мешками полки на стене по правую руку от входа; рисунки, пришпиленные булавками к полотну, растянутому на противоположной стене – портреты, схемы, планы, маршруты, странные закорючки, похожие на чжанские иероглифы; маленькое узкое окошко под самым потолком; две новенькие электрические лампы – над столом и над дверью; вбитый под окошком здоровенный гвоздь, служащий вешалкой для двух, по крайней мере, курток и одних замызганных штанов блёклого черного цвета; стопки исписанной бумаги и папки, разложенные прямо на полу, под столом, у входа…

– Я закончил, – сухо произнес Лоренс. Эллис оторвался от своих записок и сладко улыбнулся:

– Прекрасно, просто расчудесно. А теперь давайте мне, я почитаю.

Двигаясь медленно, будто в толще воды, Лоренс поднялся, пересек, спотыкаясь, захламленный кабинет и протянул Эллису помятый лист.

– Горю от нетерпения, – прищурился детектив, вчитываясь в строчки. – Вы присядьте, присядьте пока, мистер Уэст, вы мне здоровым нужны. А от стояния на нетвёрдых ногах развивается синячная болезнь. Слышали про такую?

– Нет, – как в забытье, Лоренс качнул головой и послушно вернулся на свой испятнанный чернилами ящик.

Эллис грустно цокнул языком.

– Сразу видно человека, воспитанного не улицей, а благороднейшим семейством. Ну-ка, почитаем… – на минуту или две он замолчал, а потом вновь широко улыбнулся: – Я так и знал. Леди и джентльмены, вы только послушайте. Какой образчик эпистолярного жанра! – Лоренс сгорбился, но детектив не обратил на это ни малейшего внимания и начал зачитывать запись вслух, голосом скучным и сухим: – «Признание. Я, Лоренс Юджин Уэст, двадцати лет отроду, находясь в здравом уме, заявляю. Тра-та-та числа, тра-та-та месяца сего года в ночь на понедельник…» А это разве был понедельник? Ну, потом уточним… «В ночь на понедельник около четырёх утра проник в галерею своего отца, воспользовавшись ключом, чтобы выкрасть картину Нингена для последующей перепродажи…» А чего не указали, кому продавать собрались? Для следствия это очень, очень важно. «…для последующей перепродажи с целью получения денежных средств и затребования страховки». О! Какие формулировки, нужно запомнить! Затребования страховки, как же. «Изъятие картины с законного места прошло успешно. Будучи замечен сторожем, мистером Пулом, испугался и ударил его ножом в грудь, который впоследствии выбросил в Эйвон». Во как! Ножом, значит… «После этого отнёс картину домой. Однако в страхе перед разоблачением уничтожил её путём сожжения в камине сегодня ночью». Дата, подпись. Прелесть! – восхитился Эллис и сочувственно поинтересовался у Лоренса: – Мистер Уэст, а как же это вы умудрились забыть, что убили сторожа аж четырьмя ударами, нанесенными в область левого плеча, в часть спины под лопаткой и в тазовую область? Причем все удары были сделаны не ножом, а маленьким топориком, которым, кстати, была вскрыта и задняя дверь в галерее? Как же это вы забыли такую важную подробность? Э? То-то же.

Лоренс низко-низко опустил голову, заливаясь краской до самых ушей. Мне одновременно и жалко было его, и хотелось смеяться. Тоже мне, горе-преступник…

– Отпустите отца, – прошептал он. – Пожалуйста. Он уж точно не виноват, зачем вы его?..

– Отпущу, – легко согласился Эллис. – Как только вы расскажете мне всё, что знаете, мистер Уэст.

– Я всё рассказал. И вам же нет разницы, кого сажать…

– Нет разницы? Эх… Хорошая же репутация у «гусей» в Бромли, – вздохнул Эллис и вылез из-за стола. – В «осы», что ли, податься? Там и платят лучше, и начальство замечательное, с чувством юмора, хоть и с тяжёлой рукой, – продолжая вдохновенно нести чушь, детектив медленно пересёк кабинет и остановился прямо перед Уэстом-младшим, а после замолчал на несколько секунд – и продолжил уже без ёрничества: – А я ведь действительно хочу докопаться до правды… Лоренс. Скажи мне, что ты видел в ту ночь, – неожиданно мягко произнес Эллис и подцепил его двумя пальцами за подбородок, заставляя запрокинуть голову. Лоренс безвольно повиновался. – Кого ты прикрываешь, Лоренс?

– Никого… – прошептал он потерянно. – Никого я не прикрываю, так и было…

Эллис зарылся пальцами в его волосы и сильно – это даже со стороны было видно – надавил на виски. Глаза у Лоренса сделались совсем чёрными.

– Врёшь ведь, – тем же страшным ласковым голосом произнёс детектив, наклоняясь ближе к лицу своей жертвы. Как демон из страшной книжки, выпивающий душу через глаза. Мне стало жутковато, хотя и понимала, что Эллис не сделает ничего дурного. – Скажи. Мне. Правду. Лоренс, Лоренс… Зачем ты пришел той ночью в галерею? Я знаю, что ты там был. У меня есть свидетель. – Лоренс молчал, глядя детективу в глаза. – Кого бы ты ни прикрывал, сторожа убил другой человек. Шон Лохматый, альбиец, редкостный мерзавец… Тебе не нужно молчать. Если ты скажешь, зачем ты пошел в галерею, то я отпущу твоего отца сразу же. Но мне нужна правда, Лоренс.

Эллис замолчал, и воцарилась тишина – ядовитая, густая, как дурманный дым из чжанских курилен. Она обдирала горло, иголочками впивалась в язык и разгоняла сердце – тук-тук-тук, всё быстрее. На уши давило физически ощутимо, словно глубоко под водой. У меня спёрло дыхание, я открыла рот, чтобы сказать хоть что-нибудь, наполнить эту кошмарную тишину, но тут Лоренс разомкнул губы и еле слышно произнес:

– Я шёл, чтобы проверить картину. У меня… пропал ключ.

– Я так и знал! – торжествующе воскликнул Эллис и рассмеялся: – Молодец, что сказал, – потрепал Лоренса по волосам. – Ключ, значит… Это многое объясняет. А теперь говорите, как все было на самом деле. Быстро, чётко, по порядку. Вы уже начали, Лоренс, так что дальше отпираться бесполезно. Рассказывайте уж.

И Лоренс рассказал.

Как и предполагал Эллис, Уэст-младший явился в галерею уже под утро, последним из четверых «гостей». Ещё вечером юноша заметил пропажу своего ключа. Полночи проворочался, гоня прочь дурные мысли, но потом не вытерпел – и сорвался. Решив, что вреда от проверки не будет, он тихо, никого не будя, оделся, взял отцовский дубликат и направился к галерее, а там…

– А там – ужас, кошмар, трагедия, мёртвый Льюис Пул в луже крови, странные надписи, картины нет, в общем, легче сразу застрелиться, чем понять, что случилось, – вздохнул Эллис, подытоживая сбивчивый рассказ Лоренса. – Сочувствую. Вы, полагаю, до этого ничего страшнее пореза и не видели-то.

– Я руку в детстве ломал, – тихо произнес Лоренс, не поднимая головы. Щеки у него всё ещё пылали румянцем.

– Ну, значит, ничего страшнее сломанной руки, – жизнерадостно заключил Эллис. – Хороший рассказ, спасибо, конечно… Жаль только, что главное вы по-прежнему утаиваете. Кто стащил у вас ключ, Лоренс? Вы ведь знаете того человека. Это кто-то дорогой вам, так? Иначе бы вы не начали нести околесицу про явку с повинной, а сразу рассказали о краже ключа. Так кого вы прикрываете, Лоренс?

– Не скажу, – твёрдо ответил тот. Эллис возвел очи к небу:

– Ну, только сначала не начинайте. Вы что, уже раздумали отца домой забирать?

Лоренс закусил губу до крови и ещё ниже опустил голову.

– Я не могу говорить. Отпустите его, пожалуйста. Лучше меня посадите. Я…

– Лоренс, он вам солгал! – выкрикнула вдруг Глэдис, развернувшись пружиной. – Мистер Уэст здоров, статья – подделка!

Воцарилось многозначительное молчание. Лоренс выпрямился, недоверчиво хлопая глазами.