Чтение онлайн

– Ленты и гребешки для девочек, три набора солдатиков для мальчиков, два географических атласа, одна «История Аксонской Империи» – иллюстрированное издание, четыре тома сказок и любимая книга Энтони Шилдса – про принца Гая, – невозмутимо перечислила я. Мэдди робко дотронулась до моего плеча, испрашивая разрешение. Потом махнула Эллису рукой, привлекая его внимание, и приподняла крышку объемистой корзины. – Ах, да, еще выпечка сладкая и несладкая, пирожные и апельсины, – дополнила я скрупулезно список даров.

Взглянув на пирожные, Эллис машинально облизнулся, но тут же посуровел и нахмурился:

– Виржиния, вы повторяете ошибки всех благотворителей. Пирожные – это, конечно, хорошо, но гораздо нужнее детям теплая одежда на зиму и ботинки. И зачем, скажите на милость, приютским сорванцам географический атлас и «История»?

К щекам у меня прилила кровь.

– Этими книгами я сама в детстве зачитывалась. К тому же они пробуждают желание учиться и повышают образованность. В общем, это полезно. А что касается теплой одежды, – тут я слегка повысила голос, потому что Эллис явно хотел меня перебить, – то ее лучше купит содержатель приюта – кажется, он же является и настоятелем храма. На деньги, которые я передаю в помощь сиротам.

– Сколько? – быстро сориентировался детектив.

– Двести восемьдесят хайрейнов. И еще десять дарит лично Мэдди, да, дорогая? – улыбнулась я подруге. – Все же она не служанка, а моя воспитанница, имеющая собственный доход. А значит – и возможность пожертвовать немного денег на нужды бедных детей.

– Значит, всего получается почти три сотни? – присвистнул Эллис. – Вот это славно! Можно не приют – армию одеть на такие деньги! Кстати, вы сегодня обворожительны. Обе! – на радостях расщедрился он на комплимент. – Все, идемте, отец Александр ждет. Вон он, видите, у ворот?

Отец Александр, немолодой уже священник, встретил нас радушно. Одет он был бедно: положенный по чину зеленый шарф пошит из дешевой бумажной ткани, а не из тонкой шерсти, зимняя накидка – сплошь в заплатках, сапоги – ношеные и не раз ремонтированные. Невысокий, но коренастый, с грубоватыми, как рублеными, чертами лица отец Александр скорее походил на фермера или рабочего, чем на настоятеля храма. Невольно я вспомнила фразу из газетной статьи про Саффолков и благотворительность – «…когда-то этот человек и сам был воспитанником приюта». Другого, правда, но, так или иначе, родителей своих не знал.

И, наверное, детям чуточку легче становилось при мысли, что наставник тоже в полной мере познал горечь сиротства и теперь понимает их чувства.

Приняв со всеми положенными формальностями чек и коробки с подарками, отец Александр благословил меня и Мэдди, вручив нам по освященной веточке жасмина. Высохший за зиму стебелек легко крошился в руках, но пряный запах цветов был сильным, как будто их сорвали только что. Следуя ритуалу, я приколола жасмин к накидке над сердцем. Мадлен последовала моему примеру. А священник вдруг шагнул к Эллису – и стиснул его в таких крепких отеческих объятиях, что у того, кажется, даже кости хрустнули.

– Давненько тебя не видать было, Эллис, – с укором произнес отец Александр. – Уж полгода не заглядывал к детишкам. Это ж чем они такую немилость заслужили?

– Ничем, – сконфуженно ответил детектив и дернулся, пытаясь вырваться из медвежьих объятий. – Работа у меня ответственная, все время жрет. Но я вас не забываю, к Сошествию денег послал, сколько наскреб!

– Да разве ж в них дело? – тяжко вздохнул отец Александр и наконец отпустил Эллиса. Тот инстинктивно шагнул назад, покашливая и потирая бока. – Милостью Небес у нас и еды всегда хватает, и крыша над головою есть. А детям-то чего надо? Игрушек, думаешь, подарков? Как бы не так! – и священник отвесил Эллису душевный щелбан прямо по лбу. – Вниманья им надо, да заботы, да совет вовремя дать. Кто к нам обещал на Сошествие прийти?

– Ну, я, – неохотно признался Эллис, потирая ушибленное место.

– Обещал, да не пришел.

– Ну, не пришел. Но это не моя вина была. У меня опасная служба, – пробормотал Эллис и скосил на меня глаза. – И срочные задания.

Отец Александр вздохнул, скрестив на груди ручищи.

– И что же, все за убивцами гоняешься?

– Гоняюсь, – ответил просто Эллис и вдруг посерьезнел. – Вот об этом я и хотел с вами поговорить. Джеральд не вернулся?

– Нет, – священник нахмурился и быстро взглянул на меня. – Мы все были бы рады твоей помощи, Эллис, Небеса видят. Но сейчас я должен…

– Глупости, – резко махнул он рукою. – Леди Виржиния сама может себя развлечь и в светских танцах вокруг да около не нуждается. Поверьте, она человек разумный… и знает достаточно много. В том числе и обо мне. И о моей работе.

Выражение лица у отца Александра сделалось странным.

– Так вот оно что, – почесал он подбородок задумчиво. – Значит, вот кто та «молодая особа знатного происхождения, имеющая недурственные способности к сыску»? Ты хоть понимаешь, окаянная голова, что с тобою будет, ежели у этой леди хоть волосок с головы упадет?

Священник говорил так тихо, что я, находившаяся шагах в четырех от него, едва различала слова.

– Леди Виржиния не будет рыдать из-за одного волоска, – вызывающе громко отчеканил Эллис, не глядя на меня. – И постоять за себя она сумеет получше некоторых дурней из Управления. И она знает, зачем я приехал сюда.

Священник вздохнул.

– Годы идут, а ты, Эллис, все таков же. Дерзишь, меры не знаешь…

– Нет, он прав, – вмешалась я. Мне изрядно надоело быть всего лишь фоном для диалога старых знакомых. – Отец Александр, я понимаю, что сейчас самое важное – найти пропавших детей. Поэтому оставим на время этикет и традиции. Поговорите с Эллисом… то есть с детективом Норманном, это важнее. Единственное, о чем я попрошу – это дать мне сопровождающего, чтобы тот помог найти общий язык с детьми… и самих детей, – добавила я шутливо, кивнув на темное здание приюта.

– Сестра Мария об этом позаботится. Я попрошу ее, – священник улыбнулся мне тепло, словно это и не он только что сурово отчитывал Эллиса. – Прошу прощенья, что так вышло. Вы сюда пришли с благими намерениями…

– Благие намерения не нуждаются в почестях, – прервала я его мягко. – К тому же здесь нет газетчиков, которые жаждут запечатлеть графиню в толпе благодарных за помощь монахинь или счастливых детей. Поэтому считайте просто, что я хочу узнать немного о месте, где вырос человек, который спас мне жизнь. И, если сумею, – помочь нынешним воспитанникам приюта.

Мэдди торопливо выступила вперед, похлопала сначала по корзинке, потом указала на темное здание приюта, потом изобразила, будто ест что-то, вопросительно вздернула бровь – и заулыбалась.

– А моей компаньонке Мадлен не терпится узнать, понравится ли детям ее выпечка, – невозмутимо перевела я пантомиму подруги в нормальную речь.

На лице священника отразилось замешательство.

– Ваша спутница не может говорить?

– Нет, – коротко ответила я, давая понять, что разговора на эту тему не будет. – Однако она очень хотела бы хоть немного помочь бедным детям, которым повезло в жизни еще меньше. С вашего позволения, мы пройдем внутрь? – указала я рукою на приют. – Здесь все же немного холодно…