Чтение онлайн

Тем более что этим дружеским жестом маркиз не ограничился.

Сразу по прибытии он взял на себя все формальности, связанные с медицинским засвидетельствованием смерти Чендлера и переправкой тела в Аксонию, для захоронения. Удивительно, но эти самые таинственные «формальности» заняли невероятно много времени – дядя пообещал мне освободиться лишь через три дня.

– Драгоценная моя невеста, я очень сожалею, что вы пропустите первый день карнавала, – сказал он мне настолько искренне, что я даже не нашла сил рассердиться. – Однако дела прежде всего.

– Дела? Разве не помощь ближнему?

– Что? Ах, да, – улыбнулся маркиз. – Разумеется, помощь очаровательной вдове, леди Кэмпбелл-Чендлер.

Слушая его, я не знала, сердиться мне или смеяться.

Вечером, в ночь перед карнавалом, мы нарочно легли спать пораньше, чтобы не жалеть об упущенных возможностях. Лиам, который снова полдня провел, обучаясь фехтованию у Мэтью Рэндалла, уснул едва ли не раньше, чем оказался в спальне. Мадлен, одолжившая у леди Кэмпбелл иллюстрированный роман, намеревалась, видимо, провести изрядное количество часов за чтением… Я же, не желая уступать собственному упрямству, просто легла и попыталась уснуть.

Тщетно.

Мешало решительно всё. Ватная тишина расцветающего сада, равно удалённого от моря и от города; нежный запах цветов вместо солёного бриза; лунный свет, льющийся через огромные окна – куда там аккуратным круглым иллюминаторам…

Вот именно через окно ко мне и заглянула беда.

Разумеется, в метафорическом смысле.

Поселились мы на втором этаже, в номере с видом на сад. В нашем распоряжении было шесть комнат – не слишком роскошная обстановка, но и не самая простая. Спальни Лиама и Мэдди располагались по соседству, моя же – чуть в отдалении, через две комнаты. Если что-то случится – придётся постараться, чтобы дозваться хоть кого-нибудь. Разумеется, засыпая после долгого, долгого дня, я об этом совершенно не думала. Но все страхи встали в полный рост, стоило кому-то нарушить мой сон, бесцеремонно дотронувшись до плеча.

– Кто здесь?

Голос со сна у меня был тонкий и невнушительный; я закаменела, вслушиваясь в малейшие звуки, пытаясь разглядеть незнакомца из-под прикрытых ресниц… и испытывая странное чувство дежавю.

– Друг, – со смехом ответила темнота. – Надеюсь, вы не станете вновь угрожать мне револьвером? Это становится дурной традицией.

– У вас тоже есть дурная привычка, – не замедлила откликнуться я. – Бесстыдно врываться в мою спальню. Так что, думаю, мы квиты.

Он снова рассмеялся. Я села, часто моргая, чтобы поскорее согнать сон; очертания комнаты представлялись мне слегка размытыми, но силуэт мужчины в старинном сюртуке и отблеск лунного света на медной маске были видны ясно.

– Тогда я должен принести вам глубочайшие извинения… и откупиться подарком.

– Каким? – переспросила я, невольно кидая взгляд на шкатулку для драгоценностей, где в потайном отделении хранился браслет – медные монетки и колокольчики, подвески и кожаные шнурки.

Такой же, какой был сейчас на руке у моего гостя.

– Позвольте подарить вам ночной карнавал в Серениссиме, – отвесил Крысолов глубокий поклон. Браслет на запястье звякнул.

У меня ёкнуло сердце.

Я очень, очень хотела попасть на первую карнавальную ночь; увидеть факельное шествие, прокатиться в гондоле, может, даже выпить на улице вина с пряностями… Но без дяди Рэйвена – не могла. Прошлая поездка с Крысоловом едва не завершилась трагедией. Да, я сумела спасти Лиама и чудом справилась с Душителем… но погиб невинный человек – возница кэба, ставший свидетелем моего неурочного возвращения.

Имела ли я право рисковать сейчас?

А у Крысолова были свои методы убеждения.

– Решайтесь, леди Метель, – прошептал он, склонившись ко мне так низко, что я даже слышала его дыхание, неровное и поверхностное. – Кто знает, как сложится жизнь? То, что сегодня кажется близким, завтра может быть утрачено навсегда. Пока мы стоим на разных берегах ручья, который зовётся мечтой, но вдруг завтра он превратится в бурный поток, такой, что не протянуть и не сомкнуть рук, не перейти течение вброд? – Он говорил всё более сбивчиво, алманский акцент – о, теперь я научилась распознавать его в совершенстве, благодаря Шварцам! – стал постепенно исчезать, пока не пропал совсем. – Я последовал за вами через море, и последую дальше… так я хочу. Да только ведь у вас путь другой, выше моего. И когда вы захотите, чтоб я исчез… а вы обязательно захотите, так уж мир устроен… Я исчезну. И это скоро случится, уж куда скорее, чем думается… Так зачем сейчас лгать себе? Если вы тоже сердцем тянетесь к карнавалу… если вам пока ещё желанно моё общество… Зачем отказывать себе? Потом наступит другое время – для других желаний. Но эта ночь… она для карнавала.

Последние слова он шептал мне в самое ухо, уже не легко прикасаясь к плечу – но стискивая пальцы едва ли не до синяков. И тонкая преграда медной маски казалась мне несущественной, и тепло дыхания – иллюзорное ли? Настоящее? – обжигало. Я невольно облизнула губы, прислушиваясь к себе. Сердце колотилось, как сумасшедшее.

Да, время бежало быстро и меняло нас неотвратимо. Арлин отбыла из Аксонии молодой женой при ненавистном муже – а прибыла в Серениссиму молодой вдовой… Кто-то на борту «Мартиники» стал убийцей. А Чендлер погиб, погиб глупо и жалко, и, хотя я нисколько о нём не сожалела, неотвратимость и внезапность его смерти меня пугали.

Мне было двадцать лет.

Почти год прошёл со дня знакомства с Эллисом. Так быстро и незаметно… И такими чудовищными и восхитительными событиями он был наполнен! Сейчас, оглядываясь на себя прежнюю, на юную наследницу дома Эверсанов и Валтеров, отчаянно страшащуюся подвести леди Милдред, разориться, показаться управляющим и её прежним друзьям слабохарактерной дурочкой… На себя – холодную, расчётливую, привязанную к прошлому и к дому нерушимыми узами… Нет, глядя на себя прежнюю, я не жалела ни об одной перемене, случившейся со мною за этот год.

Виржиния из прошлой весны даже не захотела бы сбежать на маскарад, потому что видела только работу – бесконечную вереницу дел.

Кто знает, чего будет желать Виржиния из грядущего года… если доживет до ещё одной весны?

– Пойдёмте со мной, Виржиния, – прошептал Крысолов едва слышно. – Хотя бы сегодня. Пожалуйста.

– Да.

Слово сорвалось с моих губ раньше, чем я это осознала. И, право, мне было совсем не жаль.

А Крысолов наконец расслабил пальцы, скользнув долгим тёплым прикосновением вдоль руки, до локтя, и тихо сказал:

– Спасибо.

Побег был торопливым и бестолковым.

Я поспешно выпроводила из комнаты Крысолова и надела самое простое платье – то, которое могла легко застегнуть сама. Меховая накидка от костюма леди Метели пришлась совсем некстати южной ночью, зато плащ от второго моего костюма – какого-то невероятного цвета, сине-зеленого с переливом, точно панцирь у жука-бронзовки – оказался достаточно лёгким. Ботинки от костюма я отыскать так и не сумела, поэтому взяла простые ботиночки серой замши.

На этом трудности не закончились.

Идти через главный вход было нельзя – портье наверняка бы заметил. И Крысолов предложил мне прыгать из окна. Надо сказать, затея не была лишена здравого смысла, потому что второй этаж располагался не так уж высоко. Но меня мучила одна мысль – как потом забираться обратно.

– Не волнуйтесь, – шептал снизу, из сада, Крысолов, протягивая руки. Кажется, он искренне веселился. – Я всё устрою, обещаю.

– Так устройте сейчас, – шипела я, не решаясь прыгнуть с подоконника.