Чтение онлайн

На мгновение Эллис застыл, осмысляя сказанное. Затем моргнул, хлопнул себя по щекам – и проникновенно обратился ко мне:

– Виржиния… я вас ненавижу.

– Не верю.

– И правильно делаете, – он расплылся в улыбке, скорее хищной, нежели приветливой. – Ну что ж, не вижу никаких причин, чтобы не скоротать время до пробуждения моей наиважнейшей свидетельницы в вашем особняке.

– За чашкой кофе с пирогом?

– Ну разумеется!

Обосновались мы в столовой, в это время дня обыкновенно пустующей. Юджиния должна была следить, чтобы никто посторонний не вошёл и не помешал разговору – в большей степени указание касалось семейства де Нарвенья, но и появление мисс Ишервуд сейчас помешало бы. Поначалу Эллис только слушал меня, не забывая воздавать должное пирогу в романском стиле – из пресного теста, с мягким сыром, шпинатом и яичными желтками – и сладкому крепкому кофе. Но чем дальше, тем меньше внимания оставалось на долю кулинарных изысков. Взгляд становился тревожным, углублялась складка между бровей…

– А теперь, Виржиния, – вздохнул детектив, когда я закончила описывать события прошедшей ночи, – расскажите мне всё с самого начала. И то, что вам по секрету поведал маркиз, и эти ваши вещие сны заново изложите, по порядку. И визит к герцогине постарайтесь припомнить… вас ведь там служанка пыталась предупредить?

– Мы, кажется, уже обсуждали это, и вроде бы ничего не упустили, – нахмурилась я. И добавила легкомысленно: – Но если вы полагаете, что нужно повторить – почему бы и нет?

О, если б я знала, на что соглашаюсь!

Перевести дыхание Эллис позволил только через два часа, когда у меня уже никаких сил не осталось. Бытует мнение, что отвечать на вопросы – работа несложная. Так и есть, но только до тех пор, пока в дело не вступает самый дотошный, придирчивый и пытливый ум Городского Управления спокойствия. Позабудьте слова «не знаю», «не помню» и «вроде бы»! О, его не удовлетворит ни приблизительный ответ, ни тем более отсутствие оного. Детектив буквально извёл меня уточнениями, и под конец я уже не помнила, в чём одета сама, но зато могла с точностью до складки на оборке описать наряд герцогини в день нашей встречи или расположение пятен крови на платье мисс Ишервуд.

Изрядно уязвлённое самолюбие тешил лишь тот факт, что сам Эллис выглядел ненамного бодрее меня.

– Кошмар, просто кошмар, – вздохнул он, опустошённо закрывая глаза ладонью. – Хорошие новости: я наконец-то начал понимать, что происходит, с кем происходит и как происходит. Плохие: мне предстоит очень, очень много работы.

– О, хотя бы намекнёте, какой именно? – откликнулась я – признаться, исключительно из вежливости, ибо в настоящий момент интересовала меня по-настоящему лишь тишина… и уединение, пожалуй, но Валтеры всегда отличались умением отбрасывать несбыточные мечты.

– Ни за что. За то, что вы утаили столько важных для следствия деталей, мучайтесь неведением, – усмехнулся детектив и, вздохнув тяжело, по-стариковски, выпрямился. – Не беспокойтесь, больше я пытать вас не стану. Но побуду ещё немного злодеем и задам напоследок пару вопросов самой мисс Ишервуд, так что придётся её разбудить.

Вспомнив, в каком состоянии вчера была Фея Ночи, я невольно подскочила со стула.

– Эллис, ради всего святого, вы же не собираетесь…

– Не волнуйтесь, я не заставлю её излагать историю заново, можете считать, что мой аппетит вполне удовлетворили ваши страдания, – успокоил он меня шутливым тоном, но взгляд у него оставался пугающе серьёзным и усталым. – Вопросов действительно будет лишь два. Пожалейте лучше меня, Виржиния: мне-то надо за несколько дней изучить все покушения на герцога Хэмпшайра за последние десять лет, а их было немало, уж поверьте мне. И многие из них не освещались в прессе и не попадали в архивы Управления спокойствия, так что придётся обращаться за помощью к вашему маркизу – то ещё удовольствие. Не люблю, знаете ли, влезать в долги.

Отправляя Юджинию за мисс Ишервуд, я так и эдак вертела в голове слова Эллиса, но так и не поняла, к чему он клонил. И, воспользовавшись вынужденной паузой, пока мы ожидали гостью, спросила всё-таки:

– Но зачем вам изучать историю покушений на герцога? Вы до сих пор не уверены, что замешан доктор Брут? Но как старые покушения могут что-то доказать или опровергнуть?

Детектив только рукой махнул, нахмурившись ещё сильнее.

– Нет, его-то я как раз давно подозревал. Да и униформист, Ярвуд, наследил порядочно, на обвинение хватит… Беда в другом. Они всего лишь исполнители, а тот, кто заварил всю эту кашу, может выйти сухим из воды. Что у нас есть на него, как его там, на Джеффри Олбрайта? Пытался охмурить дочку, то есть, вернее, удочерённую Хэмпшайром девочку, наследницу титула? Не преступление, увы. Распространял порочащие Нэйта слухи? Ну так то всего лишь подозрения вашего маркиза, их к приговору не подложишь. Нет, должно быть что-то ещё, некое место, где пересеклись пути циркача, выжившего чудом и изрядно обозлённого на герцога, и одного неприметного баронета, недовольного аксонской внешней политикой. А как могли встретиться мститель и человек из «Особой службы»?

С опозданием я осознала, к чему он клонит, и мне стало не по себе.

– Покушение, конечно, – прижала я к губам веер, словно пытаясь загнать обратно судорожный вздох – столь яркая нарисовалась картинка. – Тисдейл не только выжил. Он сохранил достаточно сил и смелости, чтобы попытаться отомстить своему мучителю…

– И не преуспел, – сумрачно закончил за меня Эллис. – Но попытка была достаточно зрелищной и изобретательной, чтобы привлечь внимание этого Олбрайта, который, возможно, уже тогда, на службе, искал способ избавиться от герцога, не привлекая к себе внимания. В итоге Тисдейл не только ушёл от наказания за покушение, но и получил новое имя, поддержку в своих преступных замыслах и, рискну предположить, помощника. Уж больно ловок этот Арчи Ярвуд для простого парня, оказавшегося в затруднительном положении, и недостаточно честолюбив для ловкого парня… Впрочем, домыслы, домыслы, никаких доказательств, – одёрнул он сам себя. – Но если мне удастся заполучить доказательства, хотя бы косвенные… Не завидую я бедняге Олбрайту. Маркиз Рокпорт – не тот человек, который станет полагаться на ненадёжный светский суд.

«Невеста убийцы!» – зазвучал у меня в голове голос леди Фэйт.

Я резко, со щелчком, раскрыла веер, отгоняя докучливое видение.

– Если баронет Олбрайт подначивал убийцу и вкладывал оружие в его руки, символически или в действительности, то он заслужил наказания.

Эллис тяжело вздохнул, на мгновение спрятав лицо в ладонях.

– Удивительно, сколько крови может пролиться из-за одного человека, – глухо произнёс он. – А будет ещё больше. Нельзя сказать, что я не понимаю Тисдейла… если это действительно он, Виржиния. Отчаявшийся человек, преданный близкими, сломленный, движимый лишь одной целью. Да, зла он причинил много. Но если б дело было только в Тисдейле и его мести – всё закончилось бы давным-давно, одной яркой болезненной вспышкой.

Это были разумные слова. Мне хотелось немедленно согласиться с ними, но тут я вспомнила тот сон, один из первых: свист бича, отчаяние, крушение всех надежд и чаяний, растоптанная жизнь – и унижение, что хуже смерти… И внезапно поняла.

– Боюсь, цель Тисдейла – отнюдь не умерщвление его обидчиков, настоящих или вымышленных. Он хочет… мне кажется, что он хочет, чтобы они оказались в его шкуре. Безнадёжность, порождённая беспомощностью, бесконечная горечь и бессмысленность – и страх, страх перед чем-то ужасным, что непременно с тобой случится, от чего не спасут ни друзья, ни те, кого вы считаете семьёй. Если бы это всё можно было выразить одним словом – Тисдейл бы прокричал его так громко, что небеса бы рухнули на землю, но такого слова нет. Он выписывает его сейчас – кровью, ужасом, отчаянием.

Когда Эллис посмотрел на меня, взгляд у него был настороженный. Я смутилась невесть отчего и принялась обмахиваться веером, со всем тщанием изучая складки на портьерах.

– Страшные вещи вы говорите, Виржиния, – кривовато улыбнулся детектив. – Не знаю даже, что пугает больше: несвойственная вам поэтичность или то, что вы повторили мои собственные мысли, которые я сам предпочёл оставить при себе… Но где там наша Фея? – резко сменил он тему. – Неужели ещё спит? Я думал, циркачи – пташки ранние.

– О, ей позволительно сегодня проспать даже и целый день, – механически возразила я. – Она вчера чудом спаслась из рук того, кого долгое время считала мертвецом.

– Ну, предположим… А может, ваша горничная до неё так и не дошла? – не унимался он. – Заглянула по дороге на кухню да и потерялась?

Я невольно улыбнулась.

– Юджиния? Скорее уж, в библиотеку. Но вы правы, она действительно могла оробеть и не решиться войти в комнату, если мисс Ишервуд ещё спала. Юджиния довольно деликатна – в силу возраста, пожалуй, – добавила я, подумав, и поднялась. – Попрошу Мэдди – у неё хватит смелости и разбудить, и поторопить ненавязчиво.