Чтение онлайн

Честно признать, я прослушала половину из его объяснений, продолжая возвращаться мысленно к непристойному сну и всему, что было с ним связано. Однако добросовестно поддержала беседу, отвечая вполне уместными, хотя и размытыми фразами… Наконец Клэр заметил, что к теме разговора я остаюсь холодна, и умолк.

Право, жаль, что завтрак – пусть и в такой неуютной атмосфере, спасти которую не могла даже Мэдди – не вышло растянуть подольше. Настал момент, когда мне нужно было подняться из-за стола, вернуться в свои комнаты, с помощью Юджинии переодеться – давно выбор наряда на день не казался мне столь сложным – и спуститься в холл. К автомобилю, который уже ждал у крыльца, я отправилась, живо обсуждая с Мадлен подготовку к свадьбе, словно прикрываясь ею… Но всё равно не удержалась и взглянула на Лайзо искоса, пытаясь понять, знает ли он о том сне.

И – залилась жгучим румянцем, когда услышала простое приветствие.

– Вы в порядке, миледи? – обеспокоенно спросил Лайзо, разглядывая моё – без сомнения, пунцовое – лицо.

– Да-да, – скованно ответила я, глядя в сторону. – Но, похоже, день предстоит жаркий: уже сейчас весьма душно.

– Не без того, – согласился он. И мечтательно добавил: – Сейчас бы к реке…

Тут я не выдержала и трусливо юркнула в машину, не дожидаясь, пока передо мною распахнут дверцу.

В кофейне было гораздо легче делать вид, что ничего особенного не произошло, ибо времени на досужие размышления попросту не оставалось. Постоянно что-то происходило, даже когда посетителей в зале почти не оставалось: то Рене Мирей приглашал попробовать кекс по новому рецепту, то заглядывал мистер Салливан с партией фруктов, то посыльный принёс от Дженнет Блэк небольшой букетик нарциссов с лепестками из шёлка… Ближе к середине дня на пороге появился Луи ла Рон с увесистой пачкой писем, перевязанных красной лентой.

– Вот! – потряс он ими торжествующе. – Мистер Норманн намедни изволил упрекнуть меня в том, что якобы я принёс один вред своей статьёй. Но полюбуйтесь на это! Сколько сердец тронуто, сколько добрых слов написано в ответ!

Очень скоро выяснилось, что все те письма, что он притащил – около четырёх дюжин – пришли в редакцию газеты после той достопамятной публикации. Некоторые оказались вскрытыми – те, что были адресованы самому Луи ла Рону, но содержали комплименты и пожелания счастья для молодой пары. Другие конверты, некоторые из которых выглядели довольно пухлыми, предназначались напрямую для Мэдди или для Эллиса. Разумеется, я выслушала журналиста и для виду согласилась с ним. Однако вскрывать корреспонденцию не решилась и Мадлен запретила; в конце концов мы решили передать все письма детективу на случай, если там окажется что-то опасное, а до тех пор – хранить их в коробке с плотно закрывающейся крышкой. Нет, разумеется, никто из нас всерьёз не предполагал, что бумага может быть пропитана ядом или испарениями из чумного барака, но всё-таки…

– Лучше поберечься, – рассудительно сказала Мэдди, относя коробку в чулан.

А я подумала, что наш преследователь слишком хитёр, чтобы посылать что-то опасное через третьих лиц в конверте, который вовсе может и не дойти до адресата… Впрочем, иногда остаётся надеяться только на человеческую глупость.

Всё рано или поздно подходит к концу – и этот день закончился тоже. Уже в девять посетителей в зале не осталось, а ещё через полчаса Георг вместе с Миреем заперли главные двери и закрыли тяжёлые ставни. Мы с Мэдди быстро собрались, пользуясь возможностью уехать пораньше, и вышли с чёрного хода. Лайзо ждал у машины, спиной и локтями опираясь на капот и наблюдая за тем, как последние лучи солнца окрашивают сияющим золотом шпили и флюгеры.

«А ведь он и впрямь очень хорош собою, – подумалось мне. – Куда лучше многих».

С одной стороны, мысль была не нова. Красота Лайзо с первой встречи запала мне в душу, однако прежде я замечала, скорее, черты его лица или цвет глаз, яркий и чистый. А теперь видела ясно и разворот плеч, и талию, подпоясанную сейчас на манер нарядов гипси, и стройные ноги…

Словом, всё то, что леди замечать не полагается.

– Леди Виржиния? – прикоснулась Мэдди к моему локтю, и я точно очнулась.

Лайзо распахнул дверцу машины, ожидая, пока мы сядем, и по его лицу, разморённому и немного сонному, нельзя было даже предположить, знает ли он хоть что-то о моём сне – или нет.

Следующий день также не привнёс ясности, к добру или к худу. Со временем я почти перестала смущаться и краснеть, научившись отстраняться от волнующих мыслей, но полностью избавиться от них не сумела. Возможно, потому что знала – скоро нам предстоит провести ночь вдвоём, пускай и в совершенно невинном смысле, лишённом даже намёка на романтику и непристойности.

Накануне встречи с Абени я поднялась в свою спальню рано, сославшись на головную боль из-за духоты. Клэр, второй вечер подряд страдающий мигренью, проводил меня сочувственным взглядом и сам вскоре ушёл из гостиной, как сообщила мне Юджиния. Несколько часов я проспала прямо в кресле, чтобы ночью не лишиться чувств от усталости в самый неподходящий момент, а открыв глаза, обнаружила верный признак того, что Лайзо входил в комнату.

На постели лежал аккуратно расправленный мужской костюм, подогнанный точно по моим меркам.

Не впервые мне приходилось наряжаться джентльменом, но с каждым разом я всё больше убеждалась, что к леди мода куда как менее снисходительна. Во-первых, брюки намного удобнее юбок, особенно если нужно быстро бежать или пробираться по развалинам – или хотя бы просто забраться в кэб; во-вторых, мужчине не нужна помощь, чтобы одеться – в рубашках нет ни хитрых застёжек на спине, ни тугих шнуровок. А насколько меньше весит костюм джентльмена! Даже парадный мундир полковника Арча со всем орденами намного легче любого моего вечернего платья, пусть и самого простого, не говоря уже о тех, что расшиты бисером или жемчугом.

Неудивительно, право, что Паола иногда скучала по временам, когда она представлялась при знакомстве «мистером Бьянки».

Когда же минул час после полуночи, в дверь моей спальни легонько постучали. К тому времени я уже была во всеоружии для нашей экстравагантной вылазки; не хватало только подходящей шляпы, чтобы скрыть женственные черты лица. Право, не надевать же творение миссис Эттвуд! Пусть она и лучшая модистка Бромли, но её шедевры – немного не то, что нужно, чтобы сохранять инкогнито, притворяясь мужчиной. Все эти цветы, перья и гроздья восковых ягод, нашитые на цветной фетр…

– Я ведь не опоздал? – улыбнулся Лайзо, когда я отворила ему дверь, и протянул мне кепи, почти как у Эллиса, но только с более длинным, наклонённым козырьком. – Сдаётся мне, это ты искала.

– Пожалуй, нечто подобное, – согласилась я, позволяя сперва надеть на себя кепи, а затем накинуть мне на плечи широкий, прямой плащ с крупными пуговицами, полностью скрывающий очертания фигуры почти до колен. – О, теперь я похожа на детектива!

– Самого прекрасного детектива во всём Бромли, – тоном завзятого сердцееда произнёс он и склонился над моей рукой для поцелуя.

Прикосновение было столь лёгким, что могло сойти за игру воображения, но я вдруг отчётливо вспомнила свой последний сон и вспыхнула. Лайзо никак не мог этого не заметить и замер; повисла неловкая пауза.

– Нам… нам стоит поторопиться. – Голос у меня прозвучал хрипловато, неузнаваемо. – Кладбище всё же довольно далеко.

– Тогда выходим, – кивнул он.

Особняк мы покинули беспрепятственно. После череды покушений на спокойствие и здоровье Мэдди – а значит, и моё тоже – дядя Рэйвен отрядил человека присматривать за нами, однако даже самый зоркий страж не способен окинуть взглядом ограду со всех четырёх сторон. Если знать, кто он и какими путями ходит – несложно ускользнуть от нежелательного внимания. Чуть дальше нас ожидал кэб. С возницей разговаривал Лайзо, ибо мой простой маскарад мог обмануть глаза, но не уши; ехать условились до местечка под названием «Печальный кров» – альбийского паба, расположенного неподалёку от собора святой Люсии и кладбища, и таким образом мы сохраняли в тайне цель путешествия.