Чтение онлайн

«Цветы, – пронеслось в голове. – Абени принесла цветы для неё».

Сама я даже не подумала об этом; возможно, потому что для меня леди Милдред с некоторых пор словно бы всегда оставалась рядом – во сне, в запахе вишнёвого табака наяву, во взгляде каждого из гостей, кто приходил в «Старое гнездо»… Казалось, что протяни руку – и коснёшься тяжёлых бархатных юбок цвета густого вина, услышишь знакомый оклик.

…будто она и впрямь всё ещё здесь.

Лайзо, точно угадав, что за чувства меня тревожат, легонько сжал моё плечо.

– Не уходи, – попросила я тихо, вглядываясь в темноту склепа до рези в глазах, но не различая ни единого образа или хотя бы движения.

– И не собирался, – ответил он – так же едва слышно.

Когда Абени вышла, то окинула нас долгим взглядом, но не спросила, кто со мной, и не попросила Лайзо уйти, вопреки моим опасениям – лишь кивнула, словно решив для себя что-то.

– Всё началось давным-давно, – произнесла она глухо, опускаясь на камень у тропинки. – Так давно, как мы не можем себе представить, и так далеко, что отсюда не видать. Был один колдун, обладавший великой силой и великой мудростью, и жил он в почёте и довольстве, пока во сне не увидел собственную смерть.

Абени рассказывала – а я видела, словно наяву.

…Валх действительно родился очень давно – за долгие-долгие века до моего появления на свет. Он мог быть современником Алвен, носить зелёные одежды и срезать ветви священного дерева золотым серпом. Но, в отличие от других колдунов, в его сердце скопилось слишком много жадности и страха, а это самое дурное сочетание, какое можно себе представить.

Никто не хочет умирать, но мало кто готов заплатить чудовищную цену лишь за попытку протянуть чуть дольше.

Он перепробовал множество способов, но ни один путь не привёл к желаемому результату. И тогда, уже отчаявшись и почти утонув в чужой крови, Валх услышал историю о жрице с волосами цвета серебра, которая уснула колдовским сном в ритуальной пещере, но не оставила своё племя, а продолжила его опекать ещё полтысячи лет. И могла бы прожить ещё полтысячи, но повстречала на границе между явью и сном храброго воина из чужой земли, которого полюбила всем сердцем – и предпочла стать его женой, подарить ему дитя, состариться и умереть.

Валх возликовал – вот бессмертие, которого он искал! Было лишь одно препятствие: нельзя стать сновидцем, им можно лишь родиться. Он искал выход много лет – и всё-таки нашёл, стоя уже одной ногой в могиле…

…Если нельзя стать сновидцем – можно найти юный, беззащитный талант, поработить его и заставить бесконечно долго видеть сон о том, что он, Валх, бессмертен.

– Вот только сновидцев-рабов надолго не хватало, – глухо произнесла Абени, опустив седую голову. – Рано или поздно за каждым из них приходила смерть, а он… он подыскивал себе новую лошадку и продолжал длить и длить своё существование. Я служу ему двести лет, но скоро настанет и мой срок уходить. Даже его колдовство не может бесконечно растягивать мои мучения.

– И что потом? – спросила я, замирая.

Лампа, стоявшая на земле, мигнула от ветра, и наши тени чудовищно изогнулись, смешиваясь.

– А потом он найдёт себе другого раба, если ещё не нашёл, – ответила Абени, не глядя на меня. – Но его страх и жадность никуда не делись. Они гложут его. Он жаждет отыскать средство, которое даст ему не сто лишних лет, а тысячу… или, быть может, вечность. Он ищет потомков той женщины с серебряными волосами, чтобы сломить, поработить – и заставить служить себе.

В первое мгновение я не поняла, о ком она говорит, а затем похолодела.

Алвен. Алвен – та жрица с волосами цвета серебра, а Вильгельм – тот воин, точнее, рыцарь, которого она полюбила! А значит и леди Милдред, и отец, и я – все мы её потомки… и все мы – желанная добыча для Валха.

Пока сила управлять сновидениями дремлет в нас, мы ему не нужны – вот парадокс. Но стоит этой силе проснуться…

Вероятно, Валх надолго упустил потомков Алвен из виду – до тех пор, пока удивительный талант леди Милдред не привлёк его внимание. А значит, сейчас в опасности я сама. И если у меня будут дети…

Не в силах справиться с наплывом чувств, я охватила себя руками; меня било крупной дрожью, как в лихорадке.

– А есть ли способ победить его? – спросила я хрипло.

И Абени подняла на меня взгляд, полный надежды и тихой, застарелой ярости:

– Да. Такой способ есть.

Само течение времени, кажется, замедлилось настолько, что застыли стрелки на больших часах в соборе святой Люсии, и замерло биение сердца, и листья во мраке больше не перешёптывались… А, может, просто ветер, усугубляя тягостное впечатление.

– И какой же? – вырвался у меня вопрос.

Абени помедлила мгновение прежде чем ответить.

– Способ есть, но я его не знаю, – сказала она. И, пока я не успела толком осознать её ответ и рассердиться, добавила твёрдо: – Но его знала твоя мать. Шесть лет назад Ноэми сумела сделать то, что оказалось не под силу самой Милдред. И он… он испугался.

– Моей матери? – не поверила я.

В смутных, выцветших с годами воспоминаниях она была хрупкой, нежной, болезненной; её могло глубоко ранить неосторожное слово, даже сказанное без намерения обидеть, а стоило только постоять на сквозняке утром – и к вечеру приходилось звать доктора.

Мама часто плакала после разговоров с отцом, а со мной проводила куда меньше времени, чем я того хотела. И если раньше это всё выглядело как ясные признаки разлада в семье, то сейчас становилось понятно: дело было в Валхе. Много лет мои родители вместе с леди Милдред, противостояли врагу, которого не могли победить – каждый по-своему… Страшно подумать, как измучило их это тайное сражение, о котором отец не мог поведать даже самому близкому другу, маркизу Рокпорту. Леди Милдред, такую сильную и смелую, противоборство с Валхом измотало настолько, что её поразила неизлечимая болезнь.

И всё же именно моя слабая мать стояла в шаге от победы… В голове это не укладывалось.

– Да, это была она, – кивнула Абени. – Ноэми так близко подобралась к… к нему, что он поддался страху и нанёс смертельный удар. Хотя до тех пор он медленно подтачивал волю твоего отца, чтобы со временем завладеть им и сделать своим следующим рабом… Впрочем, он ничего не терял. Силы Милдред были уже на исходе. Ещё немного, и ты осталась бы одна, беззащитная и открытая для удара.