Чтение онлайн

— А в чем проблема? — не понял я. — Когда тебя смущало выходить полуголой?

— Бака!!! Традиционное кимоно носится без нижнего белья!

— А… — и тут до меня дошло. — Ааа…

Томо в отчаянии схватилась за голову.

— Такой шанс… и ты… а я… ААА! АГРХ! Мужикозавры! Повернитесь!

— Что… — мне в лицо полетел пояс оби и еще какие-то мелкие элементы одежды.

Намек был понят. Мы поспешно отвернулись.

— Стой! У тебя под рубашкой есть майка?!

— Да…

— Сними майку! И ремень дай!

Я подчинился. Раздавались звуки шуршания. Судя по всему, вся традиционная одежда сваливалась на руки Уэно. Девушки что-то бормотали.

— Вот! Готово!

Я рискнул повернуться. Ой-вэй, какой вид…

Ладно уж, белая майка за счет разницы в росте на Томо смотрелась как короткое платье, едва прикрывающее задницу. А ремнем эта бесстыжая девица просто-напросто зафиксировала грудь намертво, чтобы сиськи не мотались во все стороны во время боя.

Мы предусмотрительно отошли на места для зрителей. Великанша прошла к мастеру и глубоко склонилась перед ним:

— Ояма-сенсей! Приношу свои глубочайшие извинения, что в таком виде, но прошу принять мой вызов!

Покидая додзё, мы наткнулись на Кощея Кощеевича, которому тоже было важно, чтобы сюрприз удался. В его подготовке отец принимал непосредственное участие.

— Как всё прошло? — поинтересовался он, заметив, что пояс кимоно на Томоко был явно повязан криво и в спешке. Она висела на руке Изаму, хромая очень характерно, словно…

— О, огромное спасибо! Мы отлично провели время. Я дралась голой за свою честь, и меня отделали как сучку!

Кажется, Томоко сейчас была счастлива.

—…и тогда он говорит мне: я от бабушки ушел, я от дедушки ушел, и вот этих всех перечисляет, и от тебя, Кощей ты проклятый, тоже уйду! — батя сделал выразительную паузу. Уэно подавилась блинчиком. Анфиса любезно похлопала ее по спине и протянула стакан с теплым чаем.

— А что дальше-то? — торопила его великанша, которую втащило в рассказ о поимке кайдзю-колобка по самые уши.

— Дальше я призвал одну зверюгу, виткась зовут. Это что-то вроде северного мамонта, но очень большого. Когда он под землей идет, вызывает землетрясения, а когда по поверхности — делает новые русла для рек. Огромная чушка такая, в общем. И с бивнями, хотя здесь они ему как-то не пригодились.

— Дай догадаюсь, — вклинился я. — Вот блин, сказал слон, наступив на Колобка.

— В точности так, — заржал Кощей Кощеевич. — Виткась много весит, но зрение у него дрянное. Поэтому он просто прошелся по Колобку туда-обратно, и тому хватило.

— А что, неужели нельзя было косой по нему разок вдарить? — Кавагути переваривал истории, которые мой батя травил за завтраком, несколько с задержкой.

— Он же из теста, обратно стянется, — пояснил отец. — А убить голема невозможно. Такое под силу только создателю. Не я же это говнище умудрился выпечь на собственной кухне?

История о том, как пара престарелых алхимиков продолбала свое творение, раскатавшее половину леса по бревнышку, подходила к концу. Кощей Кощеевич в красках поведал, как ему пришлось сворачивать получившийся блинчик и ловить первую попавшуюся лесную кикимору, чтобы она быстро подогнала хоть какой-нибудь клубок ниток — перевязать находку. Уэно уже откашлялась. Томоко хотела было развести его на еще пару рассказов о добрых молодцах, которые прибегали в усадьбу ювелирно в то время, пока одоспешенный голем был на плановом техническом обслуживании, а деду было лень с ними возиться, но тут сверилась с часами и убежала тренироваться с Полканом-богатырем. Эти занятия она не пропускала и, судя по ее выжатому состоянию после спаррингов, старалась изо всех сил.

— Что вы в итоге решили, как добираетесь в Сайтаму?

— Выбор невелик, — отозвался я. — Были такие идеи: нас забрасывают во Владивосток, или мы добираемся до Новосибирска автокроссом и там на самолёт. И тут догадались посмотреть билеты. Они, как назло, есть только через Москву.

Мои японцы дружно приуныли, представив, как здорово будет снова добираться до столицы.

— Из разумного: или по Нави, или поездом до Владивостока, а там через границу.

— У вас в первом случае будут затруднения, — предупредил отец. — В уссурийской тайге нашлась какая-то хтонь, и если вы не хотите бить ее совместными усилиями и опоздать в школу на неделю, пешком туда не надо.

— А на поезде-то можно? — уточнил я.

— Можно, она к человеческим поселениям не вылезает. Видимо, мизантроп.

— Тогда я за железнодорожными билетами, — среагировал я, клацая по смартфону. Теперь дома был Клондайк: за время моего отсутствия в царство протянули нормальное оптоволокно и организовали много-много вайфая для всех, чтобы никто не уходил обиженным. Стало ощутимо комфортнее.

— Когда с билетами разберешься, вас с Кавагути-куном жду в гостиной, дело есть.

Крысюк поднял брови.

— Да, спасибо…

Ханаваро Кавагути был хорошим недзуми. Он с детства учился протаскивать свое тощее гибкое тельце в любые щели, оттачивал нюх и в маленьких тоненьких лапках умел держать одновременно смартфон, три связки ключей, шесть тетрадей, восемь маркеров и два онигири, просто растопырив пальцы.

Семья не понимала, в какой момент времени и что сломалось. Ему внезапно перестало быть интересно буквально всё. Кавагути уплыл в умные книги так, что оттуда только торчали уши. Он перестал тренировать ловкость пальцев, вообще не качал навыки шпионажа, абсолютно забил на самооборону и учился, учился, учился…

Старики сказали: «Оставьте, перерастет».

Но почему-то не перерастал.

Сам-то он был в курсе, в чем дело. Однажды он узнал, что западное общество склонно к индивидуализму. Там произошел расцвет науки и накопление общей массы знаний за счет тщательного обучения. Маги с Запада ценились, их услуги были очень малодоступны. Восток с его извечным коллективизмом пошел по пути развития ки. Накапливая, накапливая и накапливая, можно было получить духовное оружие и прочие плюшки. Но обучение продолжало быть уделом единиц. Передача опыта и знаний от мастера к ученику делало свое грязное дело: образованных йокаев в обществе ценили разве что как будущих учителей.

Это было отвратительно.

Хана-кун с детства мечтал, что когда-нибудь встанет во главе клана. Может, своего нынешнего. Может, уже и собственного. Для этого нужны были две вещи. Сила и знание.

И концентрируясь на любой из них, ты автоматически терял вторую.

Самым смешным ему казалось, что прочие недзуми такой мыслью и вовсе не задаются. Силой для них считалось преуспеть в шпионаже и своевременном смывании с места, на котором не нужно быть пойманным. А знания ограничивались информационной торговлей. Не обязательно понимать, о чем древний свиток, если его можно продать. Читать его при этом избыточно.