Чтение онлайн

Удар! И я задеваю-таки шею одного из своих врагов, но тут же получаю тычок копьем в бок. Кольчуга, с наклепанными на нее железными пластинами, выдерживает удар. Но мало того, что пластина согнулась, так и мне чувствительно прилетело. Синяк будет серьезный. Отвожу в сторону еще одно копье врага и, пользуясь тем, что он бесдоспешный, не рублю, а, скорее, подрезаю противника в районе живота. Этого достаточно, чтобы выключить вояку из боя и оставить того умирать.

И тут вокруг меня стало образовываться кольцо. Нет, это не враги, это подоспели союзники. Ранее я вырвался вперед, но видел, что не менее десятка воинов устремились следом. И не прошло и нескольких секунд, как они оказались рядом. Три секунды боя порой могут показаться тридцатью.

— Стена щитов! — кричал я, думая, что стану в середине этого построения.

Меня послушались, но десяток Фомы и примкнувшие к ему воины, образовали строй впереди меня, вновь оттесняя на задний план. Хотелось растолкать этих телохранителей, показать им, что-то тело, что они стали охранять умеет сражаться, и не менее, а то и более, полезно в бою, чем кто иной. Но делать это было нельзя. Сам же нарушу уже образовавшийся строй союзных воинов, подставляя их под удар.

После поговорю, что так не делается. Нельзя мне быть позади, когда идет рубка. Мои, та полусотня, с которой я тренировался последние месяцы, уже эту истину усвоила, а вот сотня Геркула, не очень. Может, после… не если, а когда… стану полководцем и буду вести в бой большое количество людей, то наступит время для более рационального и безопасного командования, находясь стороне, но не сейчас.

Я обошел построение союзников, становясь во фланг линии и сразу же подметил одного увлекшегося врага, который пытался изловчиться и ударить своим копьем одного из наших воинов. Удар. И левая рука падает на пожухлую траву. Делаю шаг вперед, намечая нового противника для атаки, но тот пятится назад и падает на свое седалище, мешая другим подельникам слаженно обороняться от напора двадцати дружинников.

Два наших десятка против человек пятидесяти. Казалось, что цифры играют против нас, но ни тут-то было. Узкое пространство не позволяет противнику реализовать свое большинство.

— Шаг! Шаг! Шаг! — отдавал приказы десятник Фома и воины синхронно делали шаг, выставляя мечи и еще больше стесняя противника.

А в это время неустанно стреляли наши лучники. Оттеснив противника, начали методично работать иарбалеты десятка Боброка. Кто-то из союзников метал в толпу противника дротики, и делал это не без успеха.

— Воин за мной! — выкрикнул я и толкнул одного из сотни Геркула в сторону, куда и сам собирался бежать.

Этот боец только присоединился к построению на нашем участке сражения, собирался, видимо стать во вторую линию, но я взял его с собой и быстро побежал вверх по склону. Дважды спотыкнулся, но смог не свалиться вниз. А после я побежал по верху холма, призывая к себе воинов и криком перенаправляя стрельбу лучников.

Дело в том, что я увидел, как начал прорубаться тот, кого я окрестил «булгарином», а с ним, за спиной воина в красных сапогах с зеленым орнаментом, мельтешил жрец.Между прочим «служитель культа» весьма ловко управлял своим конем, показывая умения, которыми могут обладать только что опытные воины, но явно не жрецы. Или я что-то не понимаю о языческих волхвах, или этот жрец еще и воин.

Булгарин и жрец убивали своих же воинов, которые невольно стали препятствием на пути к бегству главных организаторов всего этого безумства. Были еще телеги, которые мешали бегству, но их можно было обойти, а я не собирался давать даже малейший шанс скрыться тем, кто стал причиной гибели Лавра, иных десятников и рядовых воинов. Вот только, стало понятно, что придется выбирать, кого останавливать.

— Стой! — закричал я и рванул наперерез булгарину.

Да, он был на коне, но я выхватил копье и метнул в пришлого всадника. Я не предполагал его убивать, считая, что доспех примет удар на себя и выдержит, уж больно добротным казалась защита на воине. А вот выбить булгарина из седла должно было получиться. И получилось.

Пасмурное небо окрасили ярко-красные сапоги, когда падающий булгарин картинно падал, подняв ноги кверху. А вот жрец… Гнида… Он лихо перепрыгнул на своем коне одну из телег, показывая чудеса конного паркура. Жрец убегал, а я смотрел на ближайших коней. Нет, не догоню, или догоню, но могу тогда потерять булгарина. Его я выбрал приоритетной целью.

— Обступите меня! — приказал я, становясь во изголовье лежащего пришлого волжанина.

Он очнулся, помотал головой и пристально на меня посмотрел вполне себе своим европейским лицом, может только с носом особым, орлиным.

— Дам тебе золота, просто отпусти, дай уйти. Коня хочешь? Этот конь из конюшен эмира. Забирай, дай другого в замен, но отпусти! — начал причитать чужеземец.

— А, ну! — сказал я и от всей души влепил пыром в наглую булгарскую морду.

Он заговаривал мне зубы, а сам полез в правый сапог, наверняка за ножиком. Но получил ногой в голову и вырубился. Ничего еще очнется и будет «приятно» удивлен, почувствовав себя связанным и увидев разложенные ножи, щипцы и колодки. Якобы это инструменты для пыток, но сам вид таких инструментов — уже пытка страхом, предвкушением ужаса. Кому-то хватает и этого, чтобы начать все рассказывать, что у него спрашивают и даже то, о чем забыли спросить.

Бой затихал. Не так часто слышались звуки ожесточенной схватки, звон ударяющегося металла, крики людей. Хотя, нет, криков все же хватало. Раненых было очень много, они и кричали. Мы не всех врагов убили, но окружили их и поставили на колени. Это не поможет сдавшимся, так они свои жизни не выторгуют. Тот, кто с оружием в руках сражался, а до того грабил, кто принял сторону, но проиграл, должен понимать, что жить он не будет. Были еще варианты, среди которых самый напрашивающийся — выкуп. Но эти сектанты не предложат серебро, у них его попросту нет. А вот пять оставшихся в живых, скорее всего, булгар, вот за этих можно что-то сторговать.

— Что со жрецом? — спросил я, догадываясь, что окончание боя и сдача противника могла быть связана с этим ухарем-авантюристом.

Я сам видел, как он уходил, заприметил, что кто-то погнался за жрецом. У союзного воина, который, к словуимел раскосые глаза и обладал явной азиатской внешностью, был в руках лук, а сам он. Воин степи, они умеют достать стрелой беглеца. Нужно уточнить позже у Геркула, что за персонаж в его сотне. Нет является ли онказачком засланным от тех же половцев.

— Ушел, — понурив голову сказал воин и быстро добавил. — Погоню послали, трое верхами ушли, а впереди шел Юсуф. Он всякого нагонит и стрелой достанет.

А жрец оказался большим ужом, более скольским, чем булгарин. Смог уйти, правда и тот самый Юсуф так и не появился ни через полчаса, ни через час. Надеюсь, что я не прогадал, когда выбрал не язычника своей целью, а мусульманина.

Все же, здравый смысл и логика говорят о том, что та рыба, которую удалось выловить, будет более интересной и жирной, чем жрец. Такие вот персонажи, обвешанные зубами животных и трясущиеся во время «общения с духами», это я так себе представляю работу жреца, они не могут без подпитки из вне, или опоры со стороны сильного вождя, князя, эмиссара из враждебного государства.

Считать ли Булгарию враждебной? Да! Может иные не до конца осознают, учитывая то, что «Волжский путь» захирел, и уже покрылись туманом воспоминания обогатейшей торговли с Востоком, но я то знаю перспективы контроля над торговой рекой. Булгары перекрывают Волгу, выступая посредниками для торговли Руси и не только ее. Они создают дефицит пряностей и в странах Западной Европы. Да и с теми же иранцами, сдругими народами, что проживают в Азии не позволяют торговать. Мало того, тут еще никто не знает, что ведомо мне. А именно, что Урал — залог величия России, а Сибирь… Без этих территорий, освоения их ресурсов, не стать Руси поистине Великой державой.