Чтение онлайн

— Думаю, Ваше превосходительство, такой приказ ещё поступит. От генерал-майора Брусилова пришла телеграмма — 120 кубанских пластунов выказали желание перейти на службу в дивизию морской пехоты, но с условием службы в отдельной «казачьей» роте. Алексей Алексеевич дал на то своё согласие, и просит его поддержать.

— Просит, поддержим. Но как-то вяло идёт набор в дивизию, а, Владимир Иванович?

— Я так не считаю, напротив, среди гарнизона Владивостока записалось около двухсот добровольцев, генерал Казбек даже выразил неудовольствие нашим «агитаторам», устроил разнос мичману Веселову, пришедшему в казармы.

— Так, интересно. Чем мотивировал Георгий Николаевич свой пламенный спич? Ведь он же в курсе, — формирование дивизии морской пехоты патронирует сам император.

— Это мне неизвестно, Ваше превосходительство, очевидно у генералов свои резоны…

Обговорив с Семёновым прочие вопросы, Небогатов отпустил кавторанга и приказал адъютанту связаться со штабом крепости и сообщить, что командующий Тихоокеанским флотом вице-адмирал Небогатов ожидает у себя к 18 часам коменданта Владивостокской крепости генерал-лейтенанта Казбека.

Тот прибыл в 17.55 и по кивку адъютанта (командующий на месте, ожидает) прошёл в кабинет.

— Добрый вечер, Николай Иванович, рад видеть вас. Что за таинственность, — ваши архаровцы так и не объяснили о чём пойдёт разговор.

— Вечер добрый, Георгий Николаевич, хотите чаю? А разговор о земноводных морских пехотинцах. Жалуются на вас — чините препятствия солдатам-добровольцам переходить в новое, по высочайшей воле учреждённое соединение. Хотя объявления о наборе добровольцев расклеены по всему городу, во всех казармах должны висеть, или не так?

— Помилуйте, Николай Иванович, да разве в солдатах дело? Полтораста душ решили уйти в морскую пехоту, так из них половина унтер-офицеры! Я после ваших «рекрутских наборов» останусь со вчерашними каторжанами и малограмотной деревенщиной. Всё лучшее флот забирает!

— Георгий Николаевич, в гарнизоне за 50 000 штыков, японцы и не подумают сунуться на Владивосток, ну что вам две-три, или даже пять сотен?

— Вы не понимаете, не видите, что происходит в городе, в гарнизоне. Сидите на кораблях, красите их с утра до вечера, а в батальонах и батареях работают революционные агитаторы, разлагают нижних чинов. Даже прапорщики военного призыва настроены весьма критично по отношению к правящей династии. А вы хотите забрать опору офицеров — лучших унтеров и солдат гарнизона.

— Как агитаторы? Мне Свенторжецкий ничего не докладывал.

— Потому и не докладывал, что от флотских революционеры шарахаются как чёрт от ладана. Забили до смерти матросы покушавшихся на адмирала Бирилёва, начистили рожи всем студентам под руку подвернувшимся, так теперь для пропагандистов матросы хуже казаков.

— Интересные вещи рассказываете. Я, когда стреляли в Бирилёва, в море был. Конечно, доходили какие-то слухи, но не обращал внимания — думал раз в экипажах порядок, так и гарнизоне всё нормально.

— Если бы нормально, я б так не переживал. Николай Иванович, да вы хоть знаете, что вас за глаза владивостокский обыватель величает диктатором? Флотские патрули, прихватывающие «подозрительных» китайцев и корейцев, которые потом за похлёбку, как рабы работают на объектах Тихоокеанского флота, цензура на телеграфе, когда сухопутный офицер полдня объясняет жандармам кому и почему отправляет поздравительную телеграмму — разве это нормально?! Понимаю, вы в фаворе у императора, получили всю полноту власти в дальневосточных портах, почти как наместник. Но отвлекать по роте с батальона на прокладку железнодорожной ветки до Сучанского рудника — это, простите, ни в какие ворота! Солдаты защитники Отечества, а не каторжане при диктаторе Небогатове. Солдаты ропщут, возможен бунт! Понимаете — бунт!

— Уголь нужен флоту, крепости, городу, ускорение работ по строительству «чугунки» до Сучана вопрос первостепенной важности, поэтому привлекать солдат гарнизона будем, — помашут кайлом да лопатой, крепче спать будут, не до читки революционных прокламаций. И, Георгий Николаевич, вы неправильно к делу подходите, — намекните, что в каждом батальоне будет этакая «строительно-хозяйственная» рота и собирайте туда всех возрастных, семейных, всех кто право-лево путает. Но пусть знают — из таких рот в десант на Японию точно не возьмут, оставят при крепости. И чёрт с ним, если двойной комплект в роте наберётся, — поработают во славу Отечества, не переломятся. Не полезут япошки на Владивосток по суше, можно хоть три четверти гарнизона на работы вывести. С лопатой пользы больше принесут, нежели с винтовкой.

— Бунтовщики как раз и не сменят винтовку на лопату — будут ждать своего часа. Россия бурлит, Николай Иванович. Вы плаваете по морям да океанам, а нам в казармах страшно, того и гляди грянет бунт! Русский — беспощадный и бессмысленный.

— Тут вы неправы, на бунт солдат и матросов толкают вполне осмысленно. За деятельностью доморощенных революционеров торчат уши даже не японской — британской разведки. И потому я ни перед чем не остановлюсь для наведения порядка в войсках и на флоте. Вы говорите — диктатура. Да чёрт с ним. Когда я только озвучил план прорыва во Владивосток, никто на эскадре не думал, что получится, так и говорили — «авантюра Небогатова». Ради победы в войне, ради развития России без кровавых бунтов и революций я готов и на «диктатуру Небогатова». Так-то вот, любезнейший Георгий Николаевич!

Командующий Тихоокеанским флотом России вице-адмирал Николай Иванович Небогатов, хмуро посмотрел на офицеров и адмиралов, приглашённых на Военный Совет.

Здесь были только «свои», — с кем прорывался Цусимой, призовал «купцов», сражался с крейсерами Камимуры, топил старьё Катаоки.

Энквист и часть офицеров «бирилёвского завоза» отбыли на Балтику, для доукомплектования «Особого отряда судов Тихоокеанского флота». Эскадрой это скопище антиквариата, сгруппированное вокруг «Славы» назвать было совестно, тем более непонятно — какой номер присвоить, четвёртый?

Так сейчас на флоте две действующих эскадры — Владивостокская и Сахалинская, а Третью эскадру лично он, контр-адмирал Небогатов вёл пару с небольшим месяцев назад, пока не «удружил» Зиновий, взял да внезапно «перешёл под флаг адмирала Макарова»…

Да, Макаров, Витгефт, Рожественский, Фёлькерзам…

Война, гибнут на войне адмиралы, но пока жив флот, желающих получить орлов на погоны не убавится.

Вот они, — «небогатовского призыва» новоиспечённые контр-адмиралы Бухвостов и Игнациус, сидят неподалёку, ждут, что скажет комфлота. Контр-адмирал Клапье де Колонг хозяйничает на Сахалине и Амуре, представление на Миклуху ушло и, судя по тому вниманию, которое царь уделяет флоту, брату лучшего друга папуасов недолго ходить в чинах каперанговских.

Самого «свежего» контр-адмирала — Брусилова, надо снимать с «Громобоя», ставить начальником штаба флота. А как только наступит мир — рекомендовать на должность начальника Морского Генерального штаба, решение о создании которого уже принято…

Только вот близкого мира не предвидится, после сближения позиций России и Германии, после небольших, но столь нужных воюющей стране займов, практически беспроцентных и идущих «в натуре» — взрывчаткой, радиостанциями, двигателями для катеров и подводных лодок, царь настроился брать Токио.