Чтение онлайн

О богатстве Хвостовых говорит тот факт, что у них стояло целое здание, предназначенное для празднований. Правда, в обычные дни оно использовалось для иных целей вроде занятий детских дружинников, там же ключники в части помещений что-то делали, девки вечерами собирались и тому подобное. Сейчас полы отмыли, стены украсили, убрали всё лишнее и поставили длинные столы с тяжелыми скамьями, которые не всякий силач сдвинет. Их специально такими делают.

Всего, по словам Милана, ожидалось человек пятьдесят. Хозяева, подручники хозяев, их свиты, приглашенные важные гости тоже не придут в одиночестве. Ну и звезда вечера, наша старейшина. Я не мог понять, почему на статусное мероприятие она тащит всех нас, пока Втора не обмолвилась, что у Веселы Желановны есть какие-то планы. Вероятно, сегодня нас засветят перед обществом, чтобы в дальнейшем мы могли выступать от её имени.

В отличие от гостей, мы, живущие в усадьбе, чести войти через главный вход оказались лишены. Нас сразу провели в большой зал через внутренний проход. Народа пока что собралось немного, причем все они не принадлежали к числу ключевых фигур вечера, по большей части входя в свиты бояр Хвостовых или будучи кем-то из младших родственников.

— Я к боярину, — оглядевшись, сообщила Дарина. — Мы со Свентославой сегодня вожатые, так что не потеряете.

— Удачи! — кивнула Пожега, разворачиваясь к Милану.

Под боярином понимался Ратмир Данятович, глава рода Хвостовых. Без уточнения называли только его, у остальных старших мужчин рода прибавляли имя-отчество. Сегодня гостей встречал он. Лично провожать их в зал ему было не с руки, поэтому сопровождающими по традиции выступали более младшие родичи. Не такое простое занятие, как кажется на первый взгляд. Люди на пиры приходят разные, иногда сложные вопросы задают, на которые непонятно, как отвечать, с просьбами обращаются необычными. Мажордомов нет, поэтому представление другим гостям тоже входит в обязанности вожатых. Да и потом, во время пира, они должны приглядывать за окружающими, и при нужде разруливать конфликтные ситуации. В общем, Дарине придется потрудиться. А с другой стороны — раз доверили, значит, дурой не считают. И в роду она, несмотря на имеющиеся сложности, не отверженная.

Так как пир — событие социальное, садиться за стол без устроителей не дозволялось. Поэтому еды в смысле блюд пока что не было. На столе стояли слабоалкогольные меды, морсы, пробуждающие аппетит легкие закуски, что-то более серьёзное позднее вынесут слуги. Зато имелись приборы, в смысле ложка, вилка, тарелка и небольшой кубок, причем в зависимости от места посуда стояла разная. Там, где сидят люди знатные, она из драгоценных металлов, гостям попроще ставят деревянную. Да, порода дерева особая и изготовлена посуда очень искусно, но всё-таки она намного дешевле. Хотя и не глина, та считается повседневной.

Что интересно, нож всегда свой. Столовых ножей не существует, правда, почти все носят с собой специальный маленький ножик, используемый при еде и не только.

Знакомых в зале хватало. Мы в Восходнем находимся уже неделю, из усадьбы выходим редко, так что пообщались со многими. Нельзя сказать, что я знаю кого-то хорошо, но шапочно — почему бы и нет? Поэтому быстро высмотрел подходящую кучку молодых людей, с которыми пару раз сходился на ристалище, подошел к ним и влился в разговор. На пирах не развлекаются… Почти никто не развлекается. Пляски, выступления баянов-сказителей или изредка приглашаемых скоморохов, другие развлечения служат фоном для общения, для обсуждения серьёзных вопросов и кулуарного решения споров. Можно сказать, собравшиеся работают в необычной обстановке. Вот и я работал.

Несмотря на относительно юный возраст, говорили о серьёзных вещах. Правда, высказывания отдавали радикализмом. Всё-таки физиология даёт себя знать и, несмотря на тот факт, что мужчина в восемнадцать-двадцать лет здесь полностью дееспособен, самостоятелен, обладает изрядным жизненным опытом, любви к простым и однозначным объяснениям избежать невозможно. Вот и ввязывалась молодежь в споры на ровном месте, стремясь доказать свою правоту. Лично меня всё устраивало — впадая в раж, спорщики выбалтывали много того, о чём стоило бы помалкивать.

Например, уже знакомый Лют, неожиданно оказавшийся младшим сыном главы одного из родов-сподручников Хвостовых, эмоционально жаловался на соседей, повадившихся воровать скот. Исходя из его описания, это не люди, а демоны какие-то:

— Даже коня из стойла увели! — сокрушался он. — Чудо был, а не конь! Двух дней на нём не проездили, только-только к новому конюху привыкать начал!

— Купили и сразу увели, что ли?

— Не купили, — отмахнулся гридень, — у купцов за проезд забрали. Слов нет, какой был красавец!

Короче говоря, они ограбили проезжавших мимо купцов, после чего их самих ограбили соседи. Я бы посмеялся, да не поймут.

Постепенно зала заполнялась людьми, становилось шумно. Последними, как и подобает, явились наиболее ожидаемые и влиятельные гости. Сначала сияющими павами, в белых с желтыми и золотыми узорами на одежде, вплыли жрицы Златовласой. Этой богине служили только женщины, вернее, старейшинами становились только женщины, они же преобладали в младшем составе. Дружина состояла из мужчин. Ещё у них имелся отряд неких Дев-Стражей наполовину церемониального характера, принимавший, однако же, участие в реальных стычках с чудищами. Причем те мои новые знакомые, которые видели Дев в бою, с неохотой признавали, что «кое-что бабы могут». Делая скидку на менталитет — оценка чрезвычайно высокая.

К слову сказать, не припомню иных воинских формирований, религиозных или нет, где костяком являются женщины. Одиночки иногда встречаются.

Так вот, несмотря на дружину и Дев-Стражей, в силовом плане Обитель Златовласой никогда не была славна. Что, впрочем, не делает её менее влиятельной. Златовласую почитают во всех слоях общества; поговаривают, сплетенная старицами шпионская сеть не менее прочна и всеобъемлюща, чем агентура Тишайшего. Ещё её стабильно поддерживают порубежники, редко вмешивающиеся в междоусобные свары, зато по определению отличающиеся высокой боеспособностью. Можно сказать, оружие последнего шанса.

Следующими явились скромные и незаметные последователи Тишайшего. Делегация из десятка человек просочилась в помещение, словно бы не вошла через парадный вход, а внезапно возникла прямо в зале, уже разбившись по знакомым компаниям. Рядом со мной остановился Вратислав Бажанович, мой двоюродный дядя и, по совместительству, один из старцев Обители.

— И ты здесь, Тихомир?!

— Где ж мне ещё быть, Вратислав Бажанович?

— И то верно, — улыбнулся он. — Познакомишь нас?

— Вонег Добронравов сын из Осколичей да Горюн Яроглазов сын из Кореневых, — указал я на своих собеседников. — А это Вратислав Бажанович Белых, вуй мой двухрядный.

Родовой, клановый образ жизни диктовал свои условности. Представляя кого-либо, следовало указать точную степень родства, чтобы исключить малейшую неясность и в дальнейшем не усложнить себе жизнь. Назвав Вратислава вуем, я обозначил родство по матери, следовательно, мы из разных родов, можем принадлежать к разным политическим партиям, иметь диаметрально противоположные интересы и мировоззрение. Наши с ним отношения в первую очередь личные, а поддерживать его во всём, потому что он старший, я не обязан.