Чтение онлайн

Однако, взлет прошел нормально. Машина повисела в воздухе и плавно опустилась на землю. В целом, в Сереге Мяснове я был уверен, да и покатал его вторым пилотом на нашем "Мишке". Ну чтобы прочувствовал как это взлетать и садиться вертикально. И полет показал. Т.е. капитан был вполне себе спокоен при испытаниях первого Ми-8.

Через пару часов он же совершил полет по коробочке. Вроде все прошло нормально. Но лицо его было встревоженным.

– Что не так, Серега?

– Не пойму. Вроде какая-то вибрация присутствует. Причем, такая, что то есть, то ее нет. На твоем вертолете подобного не ощущалось. Тебе бы полетать.

– Пойдем к начальству...

С большим трудом мне удалось убедить Миля и особенно Жучина, что я должен полетать и проверить. С очень большим трудом. Но они дали добро на полет и только после тщательного осмотра машины. Что, в общем-то, я и так хотел и так всегда делал. И пообещал, что выше 15 метров не поднимусь. Только предварительный осмотр на земле ничего не дал. Так что пришлось взлетать и лететь. В кабину со мной сел Мяснов, в десантный отсек сразу два техника - смотреть может где чего трясется.

И таки нашли!!! Техники заметили. Тряслись обе консоли боковых пулеметов десантников. Справа и слева. Уже на земле стали разбираться и выяснили, что то ли по ошибке, то ли из соображения экономии, но для консолей пулеметов была применена труба с более тонкими стенками, чем нужно. Вот консоли и трясло. И это еще без пулеметов на них, да без стреляющих. Кстати, пулеметы сразу планировалось ДП-27. Не лучший вроде как выбор, но зато - два.

Построили и вторую машину. И тут же благополучно ее грохнули. При посадке один из новых пилотов приложился слишком жестко и подломил стойку шасси. Машину завалило на бок и разнесло винт, который чиркнул по земле. Повезло, что никого не пришибло. Эту машину пришлось частично разбирать.

И тут подоспел третий вертолет "местного" производства. И этот стал на винт нормально. И получалось так, что в месяц Миль мог выпускать по три машины. До 5 июля еще полгода. Итого гарантированно, при наличии двигателей и части приборов должно быть не меньше 18 машин. Немного. Но и они могут сказать свое слово в той битве. А Миль пообещал нарастить объем, как минимум, до пяти машин в месяц, если будут движки. Мое начальство пообещало изыскать.

***

Как и следовало ожидать, на первый не испытательный, а демонстрационный полет прибыли все причастные. Сталин, Берия, Шахурин, Василевский, Миль, Камов и, разумеется, Судоплатов, который облизывался на вертолет, как кот на сметану - для засылки диверсантов и разведчиков такая машина просто находка. Но ему пока, по крайней мере до июля не светило получить в свое распоряжение ни одну из них.

– Скажите, товарищ Никитин, а вы со своим вертолетом примете участие июле?
– спросил меня Сталин, пригласив побеседовать в присутствии Василевского.

– Как прикажете, товарищ Сталин. По согласованию с нашим руководством "там", мы с лейтенантом Усатовой в вашем распоряжении.

– Как вы видите применение вашей машины?

– Ночью. Днем покоя немцам не дадут Ми-8 и штурмовая авиация, а мы их побеспокоим ночью. Тем более, что у нас "ночная" модификация. Т.е. все технические ресурсы для ночного обнаружения скоплений танков противника у нас есть.

– Есть что-то, что может помешать вам со стороны немцев?

– Да. Наличие в тылу врага такого же вертолета, как тот, на котором я был здесь в 41 году.

– Товарищ Берия знает о существовании этого вертолета?

– Так точно!

– Что мешает его нейтрализовать?

– То что он со 2 декабря себя никак не проявлял. Мы не знаем район его расположения. Но надеемся в феврале подловить.

– Почему именно в феврале?

– Гитлер соберется в Запорожье. Десятов, т.е. пилот той машины, спит и видит его убить. У нас есть его записка с угрозой.

– Нельзя допустить убийства Гитлера. Вы справитесь с его охраной, товарищ Никитин?

– Мы приложим все усилия. Дата полета Гитлера и его маршрут нам известны. Сопроводим от начала до конца и, если потребуется, то и обратно.

– Это хорошо, товарищ Никитин! Я очень рассчитываю на вас, что вы не допустите убийства Гитлера раньше времени.

***

А через два дня немцы предприняли массированный ночной налет на Москву. Огромное количество самолетов. И нас с Олей подняли в воздух.

Мы задолго предполагали, что когда-то, да придется отражать подобный налет и по моему заказу на консолях машины "наши" заранее подвесили управляемые осколочно-фугасные ракеты, достаточные для уничтожения любой авиатехники этого времени. Плюс полный боезапас 30 миллиметровых пушек. "Гермесы" были сняты, заранее, разумеется, и оставались в ангаре - здесь это оружие пока что было чрезмерным.

Немецкую армаду бомберов мы увидели на радаре за положенные 100 километров. Компьютер насчитал 164 цели.

– "Гнездо", "Гнездо"! Я "Ворона". Ожидаю встречу с гостями числом один-шесть-четыре. Идут на 3500-4500 метров.

– Понял тебя, "Ворона". Работай. "Маленькие" за тобой сзади.

Истребители действительно поднялись в воздух, но выстраивались во вторую линию обороны. И поднялись только те, чьи пилоты имели опыт ночных полетов.

– Оля, задай ракетам автораспределение целей.

– Задаю... Готово! Цели распределены!

Это значило, что восемьдесят немецких самолетов, т.е. по числу ракет в пусковых контейнерах на четырех консолях, будут сбиты сразу.

– "Гнездо", "Гнездо"! Я "Ворона"! Мне до рандеву двадцать пять километров. Как сойдемся на четыре пятьсот начну отстрел.

– Принял...

Я держал высоту 4 километра. Выше подскочить уже не мог, но отработать ракетами и пушками на пару километров вверх мог вполне.

– Оля! За километр до пуска вруби им "Страну огромную" на всю мощь! Только наших не глуши. Ну, ты знаешь...

– Есть "Страну" на полную за километр.

И вот... До первой волны немцев пять пятьсот и тут же их эфир "умер" напрочь забитый нашей самой главной песней этой войны. Догадываюсь, какой ужас испытали те, кто знал или слышал от своих камрадов про то, что бывает когда весь эфир забивается этой песней.

– Четыре пятьсот! Оля, огонь!!!

И черное небо вокруг нас вспыхнуло пусками восьмидесяти ракет, стартовавших по четыре каждые четверть секунды. Двадцать секунд на все!!!

Через несколько секунд первые ракеты достигли своих целей и в небе начался ад!!! Сравнить его можно было только с салютом в честь Победы! Хотя, по большому счету, это была не совсем победа, а избиение тех, кто ничего не мог нам противопоставить. Вообще ничего! Первая волна немецких бомберов перестала существовать.