Чтение онлайн

– Tout va bien, mon garcon... C'est eux... [(фр.) Все хорошо, мой мальчик... Это они...]

И хотя Оля прекрасно знала французский, она не стала разъяснять Жану в чем тут дело. Это должна была сделать его бабушка. Обязательно она сама!

– Qui sont-ils? On devrait appeler un agent? [(фр.) Кто они? Может позвать ажана? [3]]- не унимался Жан.

– Non ! C'est eux, Jean! Les memes personnes qui m'ont sauve a l'epoque! Croyez-moi, ne demandez rien. Ensuite, je vous dirai ce que vous pouvez faire.[(фр.) Нет! Это они, Жан! Те самые люди, которые спасли меня тогда! Верь мне, ни о чем не спрашивай. Потом расскажу, что можно.]

Мы поняли с Олей, что узнавание произошло и произошло оно так же, как и тогда в Дьяконово, без проблем. И, очевидно, старушка умела анализировать и не могла не понимать, что грозные боевые машины, которых не могло быть в сорок третьем году у русских и громить румынские заводы и немецкую авиацию, были тогда там не просто так. Да будь у русских дивизия таких машин, таких вертолетов, то та война закончилась бы уже в ноябре-декабре сорок первого года полным разгромом немцев на берегах не то, что по-пропагандистки банального Ла Манша, а и Бискайского залива и Балеарского моря так точно! Бабуля для своих лет соображала очень быстро! И чуть позже эта ее способность объяснила нам почему она так легко оказалась в России в условиях всех этих дурацких санкций и вообще отчего ее, вот эту самую забавную старушенцию, высоко ценят в некоторых политических кругах Франции. Это была не бабка, а... едва ли не самый настоящий ходячий мозг классного аналитика!

Впрочем, чего далеко забегать... Пока мы ехали в «Англетер» [4] Луиза трещала без умолку. Причем, дав наставление своему правнуку и своему же секретарю мсье Полю, смотреть какой же он Санкт-Петербург сегодня. Позже, за ужином, они похвалили город и выразили восхищение, что их Париж не идет ни в какое сравнение с Петербургом. Париж - да, исторический город, но грязный и местами дурно пахнущий в буквальном смысле. А Петербург их поразил своей чистотой и ухоженностью[5]. И огромным числом счастливых молодых людей.

А мы с Олей с большим удивлением узнали, что Луиза Дюссолье - одна из ближайших помощниц... Марин Ле Пен!!! [6] И она, в его время, помогала отцу Марин - Жан-Мари Ле Пен, который и сам был политиком не хухры-мухры себе и которого из-за его националистических взглядов советская пропаганда нередко путала с нацистами. Ничего общего! Просто здоровый национализм и только! Франция для французов, в смысле, и все такое...

Сама же Луиза нередко в разное, в т.ч. и в советское, время бывала в Ленинграде-Петербурге и как туристка и по работе в секретариате Ле Пен, пару раз беседовала с monsieur Putine, когда он еще работал чиновником в мэрии Петербурга, принимала у себя в гостях monsieur Sobchak, когда тот был на излечении в Париже в конце 90-х годов.

А во Францию она вернулась в конце сороковых. Oncle Pacha, т.е. дядя Паша Судоплатов, взял вначале ее в свою семью, но после связался с ее бабушкой и, как не плакала, привязавшаяся к Луизе Эмма, Пашина супруга, а отправил девочку на родину. И может не отправлял бы, но повлиял мой рассказ, что до начала 2000-х жить в СССР и после в России будет не так уж и сладко. А бабушка у Луизы была довольно небедной женщиной, плюс предприятие Эмиля Ботю, отца девочки, так и продолжало работу - управляющий знал свое дело. К сожалению, после того, как Сталин умер, Судоплатов попал в опалу у советского руководства и встретиться с ним ей так и не удалось до самой его смерти в 1996 году. То одно, то другое и...

А про нас она и не знала. Были догадки, но соваться в Союз с вопросами о секретных там людях она не рискнула. Понимала, что это может навлечь на нас ненужное внимание КГБ. Хотя, надо сказать, КГБ о нас-то как раз толком и не знал. Но как же она была довольна, что мы оставили таки след в истории. Правда только сейчас она сложила А и Б и...

– Но, как же вы красиво... эээ... empiler... Как это будет по-русски, Оленька?

– Empiler? Ну, самое образное - «навалять». Т.е. побить...
– улыбнувшись ответила Оля.

– Да! Как же вы красиво на-ва-лять Гитлеру! Я была в восхищении!

– ------

* Автор просит прощения за свой французский, который от Яндекс-переводчика. Так-то автор все больше по-немецки, но на уровне «der nemec-perec-kolbasa, ish bin kislaja kapusta» :))

[1] Ну, пока так... Сказала же после победы... Хотя в этом времени Победа уже вон когда была... :))

[2] Имеется в виду эпизод описанный в книге «Шальной вертолет.1942»

[3] Ажан - самое распространенное в мире прозвище французского полицейского - «ажан» (agent), что в переводе означает простое «агент».

[4] «Англетер»– самая знаменитая гостиница Петербурга (несмотря на то, что рядом, прямо за стенкой, более грандиозное здание гостиницы «Астория»). Именно в «Англетере» трагически погиб Сергей Есенин в 1925 году. К концу 80-х годов прошлого века, здание стало настолько ветхим, что его признали аварийным и решили снести. По этому поводу, несмотря на еще советское время, организовывались многотысячные пикеты с требованиями оставить историческое здание на своем месте. Но гостиница, все же, была снесена.То что мы наблюдаем сейчас - это точная копия (по крайней мере внешне) того исторического «Англетера», стены которого помнили и Антона Павловича Чехова, Айседору Дункан, и трагически здесь погибшего Сергея Есенина.

[5] Вы хочите со мной поспорить? Их есть у меня! :))

[6] Ну, вы ж понимаете, что читаете сейчас фантастику про попаданцев, причем ненаучную, а не списочный состав помощников действующих французских политиков. :))

То, что волкодавы Денисенко взяли с собой свои ППС-43, было очень к спеху. В России уже не так много осталось рабочих экземпляров этого автомата аутентичных времени действия. Были польские варианты, кажется, еще китайские. Но все они - послевоенные. Некоторое количество автоматов военных годов выпуска неожиданно удалось приобрести в Белоруссии, где они, оказывается были на хранении. И белорусы, в свое время, даже проводили сравнительные испытания и нашли, что те советские ППС-43 по тактико-техническим характеристикам существенно превосходили аналогичные автоматы других стран, но более нам современные [1].

И руководство операцией сознательно шло на такой шаг, чтобы использовать оружие именно того времени. Понятно, что полностью скрыть иновременное происхождение бойцов не удастся, но стремиться к тому, чтобы враг догадался об этом как можно позже было надо. Хотя я, честно говоря, наоборот хотел предложить ударить всей необходимой нашей современной мощью. Но не стал. Понимал, что вначале нужно освободить заложников, а уж потом бить напропалую. Может наши енералы как раз таки и собираются так сделать. Мы ж не знаем...

Все ППС-43 были дооснащены коллиматорными прицелами. Штука очень полезная в руках профи, особенно в помещениях, а в операции случайных людей не было. Хотя денисенковские, да и сам Леха, сильно удивлялись насколько удобная штука. Процент промахов с коллиматорами у них упал в разы. И снайперские винтовки СВТ. Мосинки брать не стали ни одну.

А вот форму взяли нашу российскую, только пошили специально без наводящей на ненужные размышления маркировки. Почему? Да потому что наша удобнее, да и форма - не оружие. Т.е. если какой боец погибнет, а погибшие будут наверняка, и его не смогут вытащить обратно, то те же ВСС «Вал» или «Винторез» - буквально подарок немецким оружейникам, которые не постесняются скопировать их. Или взять что-то для своих разрабатываемых образцов. А форма с убитого... Да, разумеется, она скопированная повысит комфорт службы немецкому солдату, но она не убьет врага немецкого солдата. Поэтому с ней «секретничать» не стали. Все равно после войны форма в Бундесвере не шибко сильно отличалась от формы в Вермахте. А в Национальной Народной Армии ГДР и вообще была чуть ли не полностью такой же [2].