Чтение онлайн

В Цирке воцарился хаос. Массивные гусеницы и таран, выпирающий на носу вездехода, крушили все, что попадалось у них на пути. Где-то сбоку рухнул прожектор. Снопы искр полетели в разные стороны, и в Цирке случился пожар. Полыхнули деревянные трибуны и уже скоро повсюду забегали живые факелы, размахивающие горящими руками и издающие предсмертные вопли.

Охваченная паникой толпа устремилась к единственному выходу из здания. Случилась чудовищная давка, которая переросла в массовую драку. Кроме кулаков в ход шли ножи и другое оружие, а также камни, арматура и куски бетона.

Нам крупно повезло, вездеход протаранил клетку, выгнув несколько прутьев, и теперь расстояния между ними вполне хватило, чтобы мы могли вылезти наружу. Первым выбрался отец Никон, вторым — я и следом — Циклоп. Едва мы покинули место нашего заточения, как сверху на клетку обрушилась горящая балка.

Я не успел перевести дыхание, как был втянут в водоворот человеческих тел. Он закружил меня и понес. Следующие мгновения помню плохо. Я находился как бы в полуобморочном состоянии. Наверное, надышался угарным газом. Но все равно продолжал движение, куда-то карабкался, лез по головам, как утопающий за соломинку, хватался за одежду и волосы пыжей.

Сколько это продолжалось — не знаю, но казалось, что целую вечность. Когда я выбрался на свободу, то не сразу осознал, что все уже позади. Какое-то время все еще куда-то бежал, падал, поднимался, снова бежал, пока не рухнул от изнеможения на землю.

Накопившаяся за день усталость свинцом разлилась по телу. Скоро я осознал, что лежу в какой-то луже, но был так вымотан, что решил не обращать на это внимания. А погодка стояла премерзкая: моросил дождик и дул холодный порывистый ветер. В воздухе пахло пожарищем, а над Цирком поднимались в небо столбы черного дыма. Пожар закончился. Огонь быстро сожрал деревянные трибуны и трупы, и самоуничтожился вследствие недостатка дров. Затих и рев двигателей «Полкана».

И хотя мое горло и легкие плотно застилал дым, а во рту было так сухо, что язык прилип к небу, я мечтательно подумал: «Эх, сейчас бы сигаретку!».

В Системе табак уже давно стал роскошью. Но находясь на пике своей криминальной карьеры, я мог позволить себе настоящие сигары и дорогущие трубочные табаки! Да, были времена...

И тут, как обухом по голове, шарахнула мысль: «Ты чего это разлегся? Забыл, что находишься на вражеской территории? А ну-ка, давай, поднимайся, тюфяк! Быстро! Вот доберешься до Форта, там и належишься!».

Кое-как я собрался с силами и поднялся на ноги. Состояние было такое, как будто меня хорошенько пожевали и выплюнули. И видок был под стать — весь, с макушки до пяток, я был вымазан в черном, охряном и алом. Черным была сажа, охряным — грязь, а алым — кровь. К счастью, не моя кровь, а пыжей.

Я оглянулся по сторонам и, к своему удивлению, увидел рядом Циклопа. Он находился в трех метрах от меня. Мутант сидел на корточках и не преставая блевал.

— Говорили тебе, что мешать портвейн с водкой — плохая идея, — пошутил я.

— Отстань, — окрысился Циклоп.

— В ресторане подали несвежие устрицы?

— Отстань, говорю!

Это прозвучало так жалобно, что я отстал от болезного, хотя шуток у меня было еще много.

Капеллан тоже был здесь. Но в отличие от нас, держался он бодрячком. Отец Никон напоминал затаившегося волчару, готового в любой момент броситься на свою добычу и сжать на ее горле свои смертоносные челюсти.

— Все живы? — спросил капеллан.

— Вроде того, — ответил я и грустно добавил. — А вот про девчонок не скажу...

— Полноте, сын мой, мы их обязательно найдем.

Слова отца Никона почему-то сразу обнадежили, но я все-таки уточнил:

— Клянетесь?

— Вот вам истинный крест, — ответил он и совершил знамение.

Несмотря на трагичность произошедших событий, вокруг шла своим чередом шумная жизнь Поселухи. Уцелевшие в пожаре пыжи не теряли времени даром и открыто занимались мародерством. Я видел, как один ушлый гаврик пытался снять куртку с тяжелораненого, но, встретив сопротивление, достал из кармана нож-коготь и вскрыл ему глотку. Другой мародер долго обыскивал своего стонущего приятеля, которого сам же и вынес из рушащегося Цирка, но, не найдя ничего ценного, забрал его ножной протез. Когда ворюга улепетывал, прижимая к груди добычу, его лицо просто светилось от счастья.

Со всех сторон стали подтягиваться дети. Они искали своих родных, но были и такие, что брали пример со старших, грабили раненых и мертвых.

То тут, то там доносились полные мук крики и стоны раненых пыжей, но это не вызывало у меня никаких эмоций. Нет, я не черствый сухарь и не бездушная скотина, мне не чуждо сочувствие, но всякий раз, когда я хотел их пожалеть, перед глазами вставала картина боя в клетке. Я вспоминал жадную до крови публику, Мирона, Шухера, Гвоздя, и любые позывы жалости отступали.

— Отдохнули? А теперь пора отсюда драпать и побыстрее. Рано или поздно пыжи очухаются, вспомнят про нас, и тогда поминай как звали, — стал поторапливать нас отец Никон.

О чем-то похожем я думал некоторое время назад, но сейчас мое мнение поменялось.

— Остыньте, отче. У этих мерзавцев и так забот полон рот. Да и как они нас вычислят? Мы ведь от них ничем не отличаемся. Такие же грязные, оборванные босяки, — возразил я.

— Ничем не отличаемся? — усмехнулся капеллан и ткнул пальцем в Циклопа. — А как насчет этого? Много ли вы видели мутантов среди пыжей, сын мой?

Сказанное взбодрило меня лучше, чем крепкий кофеек.

— Извините, отче, ступил. Ну и какой у нас план?

— Сперва освободим пленниц, а потом будем пробираться в Форт, — ответил отец Никон.

— Этот план мне нравится. Но, нельзя ли поподробней?

— А вот с этим проблема... Единственное, что я знаю, так это то, что нам нужен транспорт и пушки.

— Просто отлично! — всплеснул я руками. — И где мы все это возьмем?

В ответ капеллан бросил короткий взгляд на Цирк.

— Сын мой, а чем вас не устраивает вездеход? Тем более внутри него должно быть хоть какое-то оружие.

Я посмотрел в ту же сторону.

— Как вы думаете, отче, кто управлял «Полканом»? Неужто Комендант? Думаете, он решил вернуться и спасти нас?

— Не знаю. Но другого выхода, кроме как вернуться в Цирк, к вездеходу, у нас нет.

Я скептически почесал нос:

— «Вернуться в Цирк». Звучит как приглашение на виселицу.

— А у вас есть другой план, сын мой?

— Угу. Мой план — не возвращаться в Цирк, а пойти в другую сторону.