Чтение онлайн

— Эй, меня зовут Толик. Я с выпускного курса, — вдруг отвлёк меня какой-то высокий парень в чёрном пиджаке. — Ты же Добрыня Добрынин? Я хотел бы перекинуться с тобой парой фраз наедине, если можно.

Я понятия не имел, кто он такой, но раз ему нужно поговорить, пусть говорит. Кивнул ему на свободное местечко между Викой и Машей, которые как раз увлечённо уплетали пудинг, уставившись на новоприбывшего.

— Нет, постой, — он мотнул головой. — Я хочу поговорить один на один.

— Ладно, договорились. Как только доем, — согласился я. — Куда подойти?

— Через минут двадцать в пустующем крыле на четвёртом этаже, которое собираются переделать под музей, — он кивнул и ушёл.

Едва он скрылся, сестра подалась вперёд и озабоченно спросила:

— Он какой-то мутный, вам не кажется? С чего бы ему понадобилось вот так внезапно тебя искать?

— Откуда мне знать? Схожу, проверю и выясню, — пожал я плечами, одновременно выхлебывая суп с такой скоростью, словно участвую в соревнованиях по скоростному поглощению еды.

Чёрт побери, да у меня впереди ещё двадцать минут! Целых двадцать минут бессмысленного ожидания! Вот зачем нужно было ляпнуть эту фразу: «Как только доем»?

Хотя, если подумать, я же не могу просто соскочить со своего места и помчаться узнать последние новости, будто невменяемый.

— Добрыня, а ты не хочешь завтра ко мне на ужин заехать? — полюбопытствовала Вика, отпивая морс.

— Посмотрим. Но знаешь что, в следующий раз сама приезжай ко мне среди ночи, да ещё и, входя в дом, постучи по барабанам, — думаю моей курице сильно не понравится, когда ее разбудят. И тогда Вика поймет, что ее прикол про приготовление моей питомицы был зря придуман.

— Эм, а в чём суть с барабанами и какой же ужин ночью? — Вика, само собой, не улавливала, почему вдруг такие условия.

Зато Маша чуть не лопнула со смеху и прыснула морсом прямо через нос. Тоже мне леди!

— Эй, поосторожнее, — ухмыльнулся я по-братски и поднялся из-за стола. — Всё, я пошёл, встретимся потом.

Выбравшись из столовой, чтобы убить время, я решил встать в планку. Правда, это оказалось бессмысленно: в планке я могу простоять очень долго.

Когда же отведённые двадцать минут благополучно истекли, я рванул к месту встречи, и действительно — Толян там уже маячил. На пустом этаже, куда, говорят, собираются перенести музей, вокруг не было ни души.

— Я слушаю внимательно: что за дело? — поинтересовался я с лениво-скучающим видом, подходя поближе.

— О, Добрыня, — он улыбнулся вполне дружелюбно. — Хочу обсудить кое-что, что касается твоей проблемы.

— Погоди, а откуда тебе всё это известно? — я недоуменно почесал затылок. — Или Маша успела растрепать уже на всю академию? Хотя, может, оно и к лучшему, потому что я ни за что не собирался разводить целый курятник.

— Какой ещё курятник? — он помотал головой, непонимающе уставившись. — Ты вообще о чём?

— Как о чем? Мы всё не можем понять, как и от какого петуха наша курица столько цыплят принесла. Не хочу, чтобы вся эта петушиная неразбериха повторилась, иначе куда их потом девать? У меня и так уже одиннадцать мелких бегает. А ты, выходит, о другом имел в виду? — поделился я своими «птицеводческими» хлопотами.

— Эм… — у Толи лицо слегка вытянулось, видимо, он всерьёз решил, что я, мягко говоря, не в себе. — Ну я-то думал, что твои проблемы чуть более серьёзные. И, собственно, могу помочь тебе их решить.

— Но ничего серьёзнее кучи цыплят без отца у меня в данный момент и нет, — не унимался я. — Толик, сразу видно, кур у тебя никогда не было. Как заведёшь — так поймёшь.

— Ты случаем не осушил в столовке какой-нибудь забродивший компот, Добрынин? Да причём тут твоя долбаная курица с потомством? — он уже начинал раздражаться. Видать, на старших курсах совсем туго со стрессом. — Я же про должников твоих говорю! Могу с ними помочь! Усек?

Что он имеет в виду, я уловил ещё в момент, когда быстро доедал суп. Надеялся, что наконец-то назревает какая-нибудь заварушка. А значит, можно было и повыносить ему мозг в своё удовольствие — от этого настроение сразу пошло вверх.

— И каким, позволь узнать, образом ты хочешь мне помочь, Анатолий? — приподняв бровь, я смерил его взглядом со своей фирменной ухмылкой.

А он, между делом, недавнюю улыбку растерял: вытаращился на меня хищно, сделал пару уверенных шагов вперёд и выхватил кинжал. Проворно перекидывая его из руки в руку, явил, что не так прост, как может показаться. Разумеется, парниша — тёмная лошадка с неплохой силой за плечами.

Толик рывком приближается ко мне с такой скоростью, что в глазах начало рябить, и тут же хладнокровно вонзил кинжал мне в живот, мгновенно активируя его нажатием на вделанный в рукоять изумруд. Из артефактного оружия почти сразу вырвалась мощная, отравляющая энергия. Доза этой некротической силы столь велика, что от неё в обычных обстоятельствах не выживают: органы не выдержали бы подобной заразы.

— Я помогу тебе умереть, — шепчет этот «студентик» у меня над ухом. — С твоим уходом проблема сама собой рассосётся. И уж извини: ничего личного, — добавляет он, хлопая меня по спине. — Просто мой Род взяли за горло, и выбора у меня не осталось.

Я, однако, продолжаю стоять и не думаю падать. Я вообще умею валиться с ног лишь в двух случаях: когда собираюсь спать и когда нужно прикрыть собой важные трофеи в разгар бойни, чтобы их не повредили.

С трофеев я, к слову, и в прошлой жизни фанател: они часто избавляли меня от кучи хлопот и лишней рутины.

— Дааа… — протягиваю я неторопливо. — Толик, сочувствую, что твой Род страдает. Но решать их проблемы придётся как-нибудь другим способом, потому что умирать я не намерен.

Закончив говорить, я улыбаюсь совершенно невозмутимо и опускаю взгляд на клинок. Студентик ни хрена не понял, что происходит, и тоже смотрит вниз — там он замечает, как я просто удерживаю рукой, не вошедший в живот, кинжал.

Пока Толик таращится, пытаясь сообразить, не сон ли это, я резким движением вырываю рукоять из его ладони. Затем отряхиваю с руки зелёную массу, похожую на противную пригоревшую накипь: это ядовитая энергия из артефакта, что сгустилась и оказалась для меня безобидной.

Сам же клинок я сминаю в крошечный шарик, будто он сделан из обыкновенной фольги, и швыряю этот металлический комочек Толику в плечо.

— Попытка, надо сказать, неплохая, — усмехаюсь я, отмечая, что он хотя бы старался и немного меня повеселил, — но всё же глуповатая. В следующий раз не дури так явно, а то я вместо шарика твою собственную голову оторву да метну. Понял?

Он продолжал стоять в ступоре, глядя на меня расширенными глазами. Мне даже пришлось слегка ущипнуть его за плечо, потому что в определённый момент показалось, будто у парня напрочь заклинило мозги и он так и останется в этом состоянии на веки вечные. А ведь кто-то должен разнести приятную новость о моей цветущей форме?