Чтение онлайн

А вот тут я почти красивая, приятные изгибы и движения - и кривляюсь, как обезьяна, перед зеркалом, желая избавиться от с таким трудом набранных килограммов. Вот странно, я вовсе не выгляжу в его глазах толстой, какой казалась себе, когда смотрела на себя в зеркало и привычно оценивала собственную форму... как в академии.

Нас там фотографировали на фоне расчерченной в клеточку стены и любая выпуклость, хоть чуть выступающая за «идеальный балетный силуэт» была причиной слез, строжайших диет, таблеток для похудания и презрительного «разожралась как корова» от преподов...

Я так гордилась тем, что у меня-то форма всегда идеальная... так злилась на Макса за то, что он силком пихает в меня еду... ужасно расстроилась, обнаружив в зеркале и попу и грудь... а почему?! Зачем?! Просто по привычке? Вот из детского упрямства, назло Максу отморожу уши?

Попытка укрыть заботой и дружелюбием, ну, как умею... а в ответ - сарказм. Непонятно... неприятно... обидно. Сигареты!

Жалко ребёнка... но нельзя показывать свою слабость, ты же Мастер!! Обидно за такое отношение... но нельзя срываться, ты же Мастер!! Хочется.... ты же Мастер, нельзя-нельзя-нельзя! Она просто еще маленькая! И снова, снова - сигареты.

Я их уже практически ненавижу.

Я сама не поняла что уже все закончилось. Вдруг оказалось, что сижу и смотрю в одну точку, переваривая все это.... полезно, оказывается, увидеть себя со стороны.

– Я действительно так страшно выгляжу, когда курю?
– недоуменно спросил Макс, который вдруг опять оказался не во мне, а где-то там, снаружи.

Максимиллиан

Так как прочной связи и привязки у нас ещё не было, увидеть ее воспоминания в ответ на свою откровенность я все равно не смог. Но уловить несколько самых ярких образов, все же, получилось.

Одним из них как раз был я. С сигаретой в зубах, слегка бледный, с плотно сжатыми губами и полностью пустыми глазами. Абсолютно равнодушный, какой-то даже не живой.

Самое неприятное, что в такие моменты я плотно ассоциировался у неё с мучителями, которых она почему-то называла преподавателями. Те с такими же лицами вещали ей о незавидной участи, если у неё не получится очередное истязательное «фуэте» или «если она выйдет из формы».

А ещё по нервам резало таким чувством острой какой-то беспомощности и одиночества... растерянности... ржа! Она же как маленький глупый котенок, пыталась шипеть и гнуть спину на целую свору собак-страхов. Строила вокруг себя стенку из обшарпанных кирпичей, неустойчивую и хрупкую, и шипела. Старалась не сдаваться, даже если внутри все сжимается от ужаса и, наоборот, шипеть еще более грозно.

Самое мерзкое, что больше всего она боялась меня.

– Я действительно так страшно выгляжу, когда курю?
– спросил я у застывшей Юлии, которая явно переваривала свалившиеся на неё воспоминания. Может, надо было сразу так сделать, но... показывать даже осколок своих мыслей, своей души... Если бы не откат, я вряд ли бы на это пошёл.

– Жуть в дыму, - ответила она своим обычным вредным тоном, но вдруг смутилась, съежилась и обняла себя за плечи руками.

– Тебе не нужно бояться, они, действительно, только успокаивают... можно попытаться найти аналог, - слегка замялся я, не зная как утешить.
– Раньше я курил намного меньше, потому таких последствий не было. Сейчас, видимо, перестарался.

– Знаешь, - набыченный шуаршик, в которого временами превращалась эта девчонка, чуть развернул свой клубок, но ехидство в голосе никуда не делось - то есть его почти не было, но на самом дне... без него, наверное, Юля была бы не Юля.
– Знаешь, если слопать тонну полезных яблок, скажем, то и окочуриться можно. Все зависит от дозировки. А ты эту пакость смолил как не в себя, почти без перерыва. И смотреть на это было реально страшно!

– Без них я нестабилен. Начинаю вести себя слишком эмоционально и порой... неадекватно. Как недавно.

– Это когда ты на меня орал, или когда целовал?
– ржа тебя побери, вредная девчонка. Ну и чего ты улыбаешься, как нашедший склад скверны цвирк? Смешно тебе над Мастером ехидничать? И почему у меня губы сами расплываются в ответной улыбке? Это несерьезно...

– Мастер всегда должен быть с холодной головой. Он несёт полную ответственность за жизнь и существование своего Оружия. Приступы агрессии... неуместны.

– Макс, ну какая, нафиг, агрессия?
– вздохнула эта чокнутая.
– Поорали друг на друга, подумаешь... зато вон сколько непоняток выяснилось. Гораздо хуже, когда на тебя вместо Мастера снулая рыба смотрит, и хрен ее знает, что у этой рыбы в ее холодной голове. Страшно... и неуютно.

– Можно... попытаться.
– хмыкнул я, - Тем более что ты спалила практически месячный заработок, да и недельный лимит успокоительных по врачебной справке мне вот... выдали...

– Ой, блин, - Юля опустила голову и посмотрела на меня исподлобья виноватыми глазами.
– Извини, я...
– эти слова совершенно точно дались ей с большим трудом, но меня, всё равно, удивили до оторопи и даже слегка напугали - она точно не пострадала от твари?!
– Извини, я просто... дурацкая была дурь с этим поединком. И я вела себя, как дура.

– Ничего...
– слегка усмехнулся я, - сама себя наказала, мелкое ты шило в жо... в непристойном месте. Теперь опять поедешь к лекарям, на свои «любимые» процедуры. А потом, раз ты у нас такая сильная, то, думаю, на пару охот тебя взять можно. Поймёшь хоть, как деньги зарабатывать.

– Правда?!
– неизвестно чему обрадовалась Юлия.
– Ты меня возьмешь?!

– Только сначала на полигон, - безапелляционно заявил я и взял ее на руки, а то мы так и сидели на арене, на виду у всех, как дрессированные брейхи в бродячем цирке.
– Мне надо знать, на что ты способна. От этого зависит не только моя, но и твоя жизнь. И я тебя... прошу, на этот раз без всяких бараньих секретов.

Юля только хмыкнула мне в плечо и ничего не сказала. Я считаю, что с ее ехидством и недержанием это уже прогресс!

– Прошу прощения, Мастер, - вдруг раздался из-за плеча знакомый голос (как звали кого то из хранителей?), - боюсь, нам снова надо с вами побеседовать.

– Рад вас приветствовать, - подал голос его брат.
– Похоже, вам снова повезло, ни царапины. У вас удивительно удачливое Оружие, Мастер.

– Абсолютно согласен, господа Хранители. Очень удачливое и сообразительное, - потрепал я Юлю по голове. И она не огрызнулась, что, мол, не собачка, чтобы... надо же!

На меня накатила какая-то детская радость пополам с облегчением. Действительно, выжила же, выкрутилась.

– Хотя камеры практически все зафиксировали, в этот раз мы все же попросим ваше Оружие поделиться воспоминаниями. Она же уже оправилась, так? Желательно бы ещё вспомнить предыдущий случай.

Юля вдруг резко полыхнула опасением и спряталась за мою спину. Видимо, считывание, чтение воспоминаний ассоциировалось у неё с чем-то неприятным. Хм, а разве в ее мире такое вообще существует?