Чтение онлайн

— Смерть ваша! — Ратибор, решив, что достаточно дал им времени очухаться, грозно рыкнул в опешившие физиономии: — Идите сюда, собаки! — после чего с радостной улыбкой бросился на изумлённых воинов, чуть было сам при этом не вляпавшись в расплескавшиеся по полу отходы их жизнедеятельности.

— Да чтоб тебя!.. — в сердцах буркнул он, врубившись в нестройный ряд серых ратников.

— Это тот рыжий шатун, что Лудогора к праотцам отправил!.. — крикнул кто-то в пылу закрутившейся смертельным вихрем схватки. Отборная брань, лязг стали о сталь да стоны умирающих мгновенно разбили звенящую утреннюю тишину. — Валите его, триста монет сами к нам в лукошко плюхнулись!..

Со второго этажа на шум драки спустились ещё пяток заспанных варградцев, кои не преминули с яростными воплями броситься на подмогу собратьям. Ратибор же, несмотря на свои впечатляющие габариты, неуловимой рысью метался между не до конца ещё проснувшимися после вчерашней попойки недобитками, быстро, ловко и умело отправляя их одного за другим пировать в небесные чертоги. Два колуна в его могучих лапах со скоростью молнии мелькали перед ошалевшими «волками», сплетая в воздухе смертельную паутину для каждого, кому не повезло ночевать в этой избушке. Удар, ещё один, блок, уворот, опять удар!.. Оппоненты оседали на пол с пугающей регулярностью, зачастую при этом плохо осознавая, как так они умудрились опростоволоситься и в общей сложности почти в дюжину голов не суметь одолеть всего одного витязя! Да, мощного, да, умелого, но одного!

— Вы чего творите?! — вскрикнул растерянно один из последних трёх оставшихся стоять на ногах лиходеев, средних лет лохматый детина с пшеничной копной волос и точно такой же бородкой. — Мы что, даже попасть никак толком не можем по этому медвежаре?! — выставив перед собой ходящий ходуном в трясущихся от страха и вчерашней выпивки руках клинок, испуганный душегуб с ужасом наблюдал за тем, как рыжебородый гигант с мрачной ухмылкой разделал на отбивные двух его оставшихся приятелей, одному снеся голову с плеч, а второго изрубив буквально в капусту, так как тот невольно умудрился вызвать на себя гнев разъярённого берсерка, наступив ему ненароком в пылу боя на ногу.

— Да ну тебя в печь!.. — решив, что с него хватит, последний воитель развернулся, вылетел вон из домишки и помчался прочь, голося при этом на всю округу.

— Хм!.. Похоже, спалились… — без тени сожаления проворчал Ратибор, после чего огляделся на дело чеканов своих. — Так, у меня тут червончик загорает, в предыдущей хате восемь рыл не проснулось, у Мирки, поди, примерно столько же окочурилось. По итогу минус тридцатка или около того… Оливка вещала, что их под семьдесят в Бобруйку прикандыбало. То есть рях сорок ещё осталось… Ну нормально, а то я даже не вспотел покамест!.. Мальца размялись, можно уже и посерьёзнее рубку организовать! — с этими словами Ратибор вышел из избушки, слегка зажмурившись от яркого света. Первые лучики солнца показались из-за горизонта, пробиваясь сквозь верхушки деревьев и прогоняя прочь ночную мглу.

— Эй, здоровячок-боровичок, ты чутка полоумный, как я погляжу! Совсем один, что ль, припёрся к нам? — раздался скрипучий голос шагах в тридцати от избушки. — Ну это ты зря, веселье закончилось! Как предпочитаешь, по-быстрому дуба дать или всё же желаешь помучиться напоследок?

— Пожалуй, желаю помучиться, — Ратибор исподлобья взглянул на стоящую перед ним ватагу вооружённых до зубов лиходеев, встречавших его снаружи, быстро прикинул примерное количество разбойников и, убрав двух братиков за пояс, не спеша взял в руки так одиноко и стоящую у входа в дом, там, где он её оставил, верную старушку секиру, лениво пару раз крутанув свою любимицу в воздухе. — Это чего, тот, визгливый, с пшёнкой на башке так шустро подсобрал вашего брата? Его надо бы вместо пса в конуре держать, чтоб вопил каждый раз, как только кто рядом шмеля пустит… Разбудит и мёртвого! А что ента вас, упырей, так мало собралось? Два с половиной десятка, не больше… Одни шакалы серозадые пасти скалят… Где варяги?! Опять, что ль, дёру дали, как давеча в сече нашей? Окромя как жрать, рыгать да лихо бегать, умеют ли ещё хоть что-то эти вояки…

— Где наши северные братушки, тебя не касаемо, буреломец мохнатый! Лови-ка лучше гостинец! — сипло кашлянул стоящий чуть левее боец с переломанным носом, поднимая лук. Зазвенела тихой трелью спущенная тетива, и стрела стремительно помчалась навстречу своей цели, метя прямо в лицо здоровенному витязю. Но до головушки рыжей она так и не долетела; изумлённый вздох прокатился над оравой головорезов. Некоторые из них даже глаза начали протирать, как бы не веря тому, что они сейчас лицезрели за удивительное зрелище. А поражаться было чему, ибо Ратибор, со скоростью дикой кошки, вскинув левую длань, просто поймал на лету за древко летевший ему аккурат в физиономию снаряд. Остриё стрелы замерло буквально в нескольких сантиметрах от правой глазницы могучего исполина.

— Смотри-ка, лапищи ещё помнят!.. — хмыкнул довольно рыжебородый берсерк, сжав кулак и большим пальцем легко переламывая древко да отбрасывая обломки стрелы в сторону. — Благодарю за гостеприимство, держи пряник в ответ! — молниеносно выхваченный из-за пояса одноручный топорик со свистом рассёк воздух, через секунду впившись незадачливому лучнику в грудь. Ошарашенно выпучив очи, «переломанный нос» как подкошенный рухнул наземь. Вслед за ним плавно осел ещё один воитель с луком: второй брошенный чекан вонзился тому прямо в зубы, снеся челюсть, а вместе с ней и добрую половину мордахи. Ратибор же, протянув правую руку, успел схватить поставленную за мгновение до этого вертикально, лезвием вниз на землю свою секиру, начавшую было заваливаться набок, да с грозным рёвом бросился на растерявшихся варгов. В этот миг откуда-то сзади в противника прилетела ещё парочка ножей. Это выползший из тени одного из домишек Мирослав подошёл со спины к оторопевшим лиходеям. Оба его одноручных меча засверкали новыми багряными красками под игривыми лучиками солнца, разливаясь смертоносными напевами для не ожидавших такого развития событий «волков». Двое приятелей, зайдя спереди и с тыла, уверенно врубились в опешивших серых ратников. «Безумцы они аль демоны, что смеют столь малым количеством бросаться на четвертак воинов?!» У варградцев не было времени искать ответ на этот животрепещущий вопрос, ибо их начали споро разделывать на отбивные. А тут ещё подоспевший Емельян, ослушавшийся наказа сидеть в лесной чащобе на пару с Оливеной, шустрой ланью промчался по центральным домишкам с кабаком, оперативно отворяя двери да ворота. Хлынувшие наружу разозлённые сельчане похватали в руки колья, полешки, камни и вообще всё, что под руку попалось, да бросились на ватагу варградцев, коим и так до этого приходилось несладко.

— Аккуратнее, дровосеки, мы свои! — взревел, в конце концов, недовольно Ратибор, вынужденно отошедший в сторонку вместе с Мирославом, дабы ненароком не огрести по голове колуном аль булыжником да самому не зацепить умалишённых местных жителей, с выпученными глазищами добивающих остатки варградской ватаги.

— Работаем, значится, тихо, говоришь… — буркнул Мирослав, хмуро разглядывая кипящую на их глазах бойню.

— Так вышло, дружище, — слегка смутился Ратибор. — Один из них случайно в кадку ночную наступил… башкой, когда ему прикипело не по-детски!..

— Не умеешь ты врать, медвежонок, — русый мечник тяжело вздохнул. — Ладно, что сделано, то сделано…

Тем временем разъярённые сельчане толпой буквально втрамбовали в землю невезучих ратников Варграда. Кровавая пелена, застилавшая им глаза, никак не хотела спадать, и они всё били, кололи да резали, хотя сопротивления уже никто давно не оказывал. Серые отщепенцы полегли все до одного. Бобруйка в центре превратилась в небольшое кровавое болотце с человеческими ошмётками вместо зелёных островков. Весело пляшущие солнечные блики по багряным лужицам лишь дополняли страшную картину утреннего побоища. Зрелище было сколь жуткое, столь и завораживающее.

— А ну, стоять! — раздался вдруг знакомый визг. — А не то я ему кочан расковыряю и глотку перережу! — лохматый верзила, тот самый, «с пшёнкой на башке», оказывается, участия в драке не принимал, а попытался в это время по-быстрому улизнуть, да столкнувшись нос к носу с княжьим племяшом, не придумал ничего лучше, кроме как схватить Емельяна за волосы и приставить к его горлу тесак, загородившись им, как щитом. — Дайте мне уйти, и тогда этот дурашка не пострадает!..

— Ой, пшеничный чуб, ты почему ещё жив, я не понял? — Ратибор недоумённо хмыкнул. — Непорядок… Емелька, а ты как, вообще, здесь очутился?! Я тебе где сидеть велел?! Ладно, коли уж пришлёпал, сделай-ка доброе дело…

— Всё что угодно, Ратик!..

— Замри!

— Что?..

В этот миг рыжебородый витязь неуловимым движением ловко метнул свой нож прямо в харю явно не ожидавшего такого манёвра варградца. Лезвие стилета вошло аккурат в левый глаз разбойника, просвистев всего в вершке от опешившей физиономии кучерявого летописца. «Пшеничный чуб» как стоял, так и рухнул навзничь, не проронив более ни звука. При этом он таки слегка оцарапал своим тесаком шею Емельяна, да ещё умудрился повалить того на землю, так и не отпустив сжатые мёртвой хваткой его белобрысые космы.