Чтение онлайн

— Ты сам-то веришь, друже, что кто-то из них способен на такое? — угрюмо проворчал Ратибор.

— Не-а! Но рычаги давления, как правильно талдычит Емеля…

— Да идите вы в баню со своими рычагами, что ты, что этот новоявленный нюхач! Носяра ещё не дорос такие должности занимать да короб с мозгами пустоват малость! — гневно взорвался рыжебородый витязь. — Куда ни плюнь, одни головастики кругом! Все прям шибко умные, страсть! Два вершка от горшка, а мнят о себе бог весть что!

— Ты чего, Ратик, сам на место Зедамира метил, что ль?.. — растерянно захлопал глазами Емельян, озадаченно при этом почесав свою белобрысую макушку.

— Ты чего, белены хапнул пучок?! Да сдалось оно мне, как седло поросёнку! — фыркнул пренебрежительно Ратибор. — Но это не отменяет того факта, что на таких должностях люди обязаны опытные сидеть, прожжённые, так сказать, то есть не один пуд соли слопавшие на делах сыскных, а ты до сих пор в розовых облаках витаешь, как дитя неразумное, уж без обид!

— Какие обиды?! Ты прав, дружище, тысячу раз прав, — неожиданно Емельян согласно крякнул, к вящему удивлению обоих приятелей. — Вот коли не смогу найти того, кто безобразничает, сам уйду в отставку… Так сказать, по собственному желанию! Значит, не моё, коль не справился!.. Чего шаровары зазря протирать на скамье, что не под тебя выстругана…

— Ловлю на слове, Емеля, — буркнул негромко Ратибор. — Осторожен только будь! Как показали последние события, умертвить человека нашему злодею хитрозадому, как тебе окропить берёзку жёлтеньким…

— А меж тем ни на пядь не приблизились мы к разгадке того, кто, если не Добран, — наш грызун, — Мирослав сокрушённо вздохнул. — Да и каши в головушке только прибавилось…

— Это точно… — задумчиво пробормотал рыжеволосый воин, потрепав по холке своего красавца коня. — Если верить Емеле, то не прав я насчёт Тихомира… А это значит, что не там копал всё это время… Прах и пепел, вот ведь дерьмо Карачуна!.. Вернёмся, надо всех прошерстить ещё по новой, всех обитателей терема! Слышишь, раскудрявый непоседа? Всех!

— Слышу, сделаем, — с тяжёлым вздохом отозвался слегка упавший духом Емельян. — Ибо если не выгорит у меня, не видать нам с Жилькой своей избушки в ближайшие лет десять… Должность писаря как-то не особо в почёте; заработать на ней можно разве что на ночной горшок да на миску супа…

— Не смей вешать нос, Емеля! — попытался приободрить княжьего племяша Ратибор. — Найдём мы этого мерзавца, не сомневайся! Пора плотно заняться нашей крыской, как я погляжу!.. А то эта подлюка вечно будет выливать нам помои под ноги… Или чего похуже!.. Так ведь и поскользнуться можно!

Тихой сапой трое приятелей продолжали своё путешествие по Соколиному тракту. Бобруйская слобода, а вместе с ней и Проклятая долина с располагавшейся в ней заброшенной деревушкой Твердоземье с каждым мигом всё приближались да приближались. И отчего-то друзьям становилось всё тревожнее и тревожнее, как будто кошки на душе скребли. Каждого из них снедало нехорошее предчувствие, что поход этот будет не столь простым да безоблачным, как могло показаться им поначалу.

Вечерело. Багряное светило неумолимо клонилось к закату, медленно, но верно забирая с собой невыносимый июльский зной. Оливена, продираясь сквозь лесную чащобу, бежала так быстро, как только могла, при этом периодически спотыкаясь и испуганно всхлипывая. Семнадцати лет от роду, молодая русая красавица мчалась прочь от располагавшейся недалече родной деревеньки Бобруйки, не обращая внимания на хлеставшие её по неприкрытым, оголённым ножкам крапиву с репейником да больно впивающиеся периодически в босые пятки хвойные шишки, колючки да сучковатые палки. Простое летнее льняное платьице на встревоженной не на шутку сельчанке оказалось местами подрано; причём явно не только дремучий лес был в этом повинен. Девушка бежала куда глаза глядят, не шибко хорошо имея представление, где же она находится сейчас. Знала объятая страхом лебёдушка лишь одно: надо убираться прочь, прочь от своего родного дома! Но куда?! Оливена остановилась и напряжённо огляделась, автоматически проведя пальчиками по царапине на правой щеке, образовавшейся от стеганувшей ей по симпатичному личику еловой ветки.

«К Соколиному тракту надо! — озарила юную деву внезапно такая простая и вместе с тем правильная мысль. — Где-то там через дорогу, вёрстах в двух чуть западнее, если напрямки мчаться, через бурелом, избушка заброшенная стоит отошедшего в мир иной с два года назад старого отшельника Вутимора! Пережду пока в ней, а там видно будет…»

— Куда же ты так скачешь прытко, моя прекрасная косуля?! — раздавшийся недалеко противный, скрипучий голос заставил её в ужасе вздрогнуть и обернуться. К ней, заходя с четырёх сторон, торопливо приближались, злобно щерясь в предвкушении скорой потехи, пятеро норманнов. Обросшие, грязные, потные, голые по пояс викинги, разрисованные непонятными татуировками, более походили на каких-то беглых висельников, чем на суровых воителей, каковыми они когда-то являлись. Собственно, именно от них симпатичная девчушка и дала такого знатного стрекача в непролазную чащу. Но те таки разыскали её средь дремучего леса и теперь, двигаясь к Оливене с плотоядными ухмылками, явно намеревались получить своё. Затравленно взвизгнув, русоволосая прелестница, как стремительная лань, понеслась в сторону Соколиного тракта, до которого оставалось всего ничего.

«Надо сейчас прошмыгнуть мимо этих негодяев, а после перемахнуть через тропу пернатую и ломануться на ту сторону, вдоль родничка, который аккурат недалече от домишки отшельника протекает, — лихорадочно размышляла юная красавица. — Там они меня точно не найдут! Схоронюсь в избёнке до утра, а опосля по дороге в сторону столицы ломанусь! Авось повезёт и встречу кого!..»

— Кажись, она нам не рада, Хеннинг! — заливисто заржал один из подонков, споро помчавшийся вслед за Оливеной.

— Хватит языком чесать, ты самый юркий, вот и лови давай, Торгвин, эту бешеную самку, долго мы ещё за ней по этим проклятым чащобам носиться будем?! — тяжело дыша, раздражённо проорал тот, кого назвали Хеннингом. Средних лет, полноватый, начинающий стремительно лысеть викинг явно не был настроен на столь длительную погоню по местным непроходимым лесам. — И так несколько часов носимся за ней, скоро темнеть уж начнёт! Давайте пошустрее!.. Окружайте её! Хальвдан, слева заходи! Да чтоб тебя Один на палицу насадил, нашёл время, когда в кустики присесть, баранья задница!

— Да бегу я, бегу! Уже и нужду справить нельзя… — сконфуженно хрюкнул круглолицый Хальвдан, обросший с головы до пят жёстким серым волосом и мало походивший вообще на человека. На ходу натягивая штаны, он зло крикнул: — Вон Понтус и Ральфир вообще еле шевелятся, чего я сразу-то?!

— Мы-то что?! — тут же обиженно раздалось справа. — Аки на оленях, мчим как можем!..

— Заткнулись все да сели этой одичалой козочке на хвост, а то ежели сейчас уйдёт, более мы её можем и не сыскать!.. — грязно выругавшись и брызжа слюной, Хеннинг с остервенелой гримасой погнался за не в меру прыткой жертвой.

— Не уйдёт! — радостно улюлюкая, Хальвдан также с новыми силами припустил за Оливеной.

С издевательским гиканьем вся пятёрка данов шустро ломанулась за русой красавицей. Как стая волков, гнали они по лесу несчастную девушку, в конце концов, настигнув её недалече от Соколиного тракта. Выбежать на дорогу она так и не успела.

— А ну, иди сюда, тварь! — Торгвин, первым догнавший Оливену, громко вскрикнувшую от ужаса, ухватил её за плечо и развернул к себе, как выяснилось, лишь затем, чтобы молодая дева, как дикая кошка, в ярости впилась ему ногтями в лицо, глубоко вонзая их в плоть. На этот раз завизжал от боли и страха уже сам викинг, мгновенно отпустив непокорную сельчанку и ошарашенно схватившись за свою изодранную в хлам мордаху.

— А-а-а-а, ты чего наделала, куница бешеная?! — звонко заголосил варяг на всю округу, аж подпрыгивая на месте и вертясь волчком как побитая собака, которой хвост дверью прищемили. — Да я тебя!..

Оливена же, не растерявшись, подхватила с земли довольно толстую, крепкую сучковатую дубовую ветку и со всей силы приложилась по голове разбойнику, ничего не видевшему от заливающей его глаза крови.

— Ах ты!.. — только и охнул насильник, после чего резко замолк, ничком медленно заваливаясь в крапиву. Один из острых сучков палки вонзился ему аккурат в висок.