Чтение онлайн

Дюжий ратник, превозмогая боль, лишь чудом успел слегка дёрнуться в сторону, тем самым подставив под вострые зубы людоеда вместо шеи своё правое плечо, в кое саблевидные клычищи дикой твари со смаком и впились. В то же время Ратибор, у которого в башке на долю секунды словно сноп искр засверкал от данного прикуса, шустро протянул вниз левую ладонь, перекинул в неё из правой руки нож и молниеносно всадил его под рёбра кровожадной горилле. Козтрим болезненно засопел, но клыков не разжал, только ещё пуще сжимая квадратные челюсти. Чемпион Кузгара же выдернул тесак и снова по рукоятку засадил его булатное, с человеческий локоть длиной лезвие свирепой обезьяне в правый бок, мгновенно покрывшийся липким багрянцем. А затем Ратибор ударил ещё, и ещё, и ещё, с каждым разом делая в шкуре бугуза на одну глубокую кровоточащую рану больше. Огневолосый исполин не считал, сколько ударов нанёс: десяток, два, может, даже все три, но вот серошкурый людоед ослабил хватку, следом разжал и мощные челюсти, после чего задрал страшное рыло к полной луне, замершей на небосводе, и от души завыл от накатывающей жгучими волнами адской боли. И в тот же миг рыжекудрый великан вогнал нож аккурат в правое ухо Козтрима, могучим ударом пронзив ему череп насквозь; окровавленный кончик лезвия вострого тесака показался у злобного страшилища из левого виска. Жалостно-болезненный вой бугуза тут же оборвался; ещё по инерции постояв с секунду-другую, пепельная горилла смачно грохнулась навзничь. Нож Ратибора так и остался торчать в голове у серошкурого чудовища.

«Рыжий медведь», мельком осмотрев прокушенное бугузом, обильно кровоточащее плечо, с облегчением про себя отметил, что правая рука не потеряла в подвижности и безвольной плетью не обвисла; значит, по счастливой случайности, сухожилия не повреждены. После чего Ратибор исподлобья уставился на молчаливо на него взирающего, поднявшегося с трона Пурагелиса и громогласно пророкотал на всю залу:

— Итак, я повторяю свой вопрос: где моя жена?!

В этот миг глава Роковой Длани воздел руки кверху и быстро прошептал боевое заклинание. Спустя секунду на дюжего ратника прямо с небес обрушился огненный ураган, закруживший в залихватском дьявольском танце аккурат на пятачке, где и стоял «рыжий медведь». Любого другого человека такой пламенный вихрь мгновенно бы испепелил, но Ратибор не почувствовал вообще ничего, даже хоть какого-то тёплого дуновения. Похоже, метка лешего и правда работала. Причём на совесть, исправно оберегая своего хозяина от враждебной ему магии.

— Я должен был попробовать. Так сказать, лично убедиться, — разочарованно шмыгнул носом Пурагелис, затем щелчком пальцев заставляя вызванный им огненный торнадо раствориться в воздухе. — Эх, попытка не пытка…

Но договорить тёмному волшебнику не дали; Ратибор выхватил из-за пояса два своих чекана и в качестве ответной любезности метнул их в наглого оппонента. Впрочем, Пурагелис без видимых усилий взмахами рук отбил оба топора, словно это были не вострые колуны, а надоедливые мухи, после чего неторопливо сел назад на трон, колюче уставившись на чемпиона Кузгара. Ратибор, прищурившись, недобро воззрился на колдуна в ответ. Так они с десяток секунд и буравили друг друга крайне неприязненными взглядами.

Но вот глава Роковой Длани, в задумчивости рассматривающий рыжекудрого русича, извлёк откуда-то из-под полы небольшой закрытый глиняный горшочек и бережно поставил его себе на подлокотник трона. Затем прислужник Ахримана опустил на ничем внешне не примечательную крынку левую длань и с ленцой выбил на её крышке пальцами барабанную дробь, после чего со скрытым злорадством проскрипел:

— Что ж, я был готов к такому развитию событий, потому подстраховался!.. Ты, варвар, наверное, никак докумекать не можешь, каким нужно быть распоследним глупцом, чтобы пригласить к себе в гости заклятого ворога с меткой лешего на плече? Да, да, своенравный русич, конечно, я ведаю, что покудова на твоём тулове красуется сия пакостная отметина, то ничего не могу тебе с помощью магии сделать; моя тёмная волшба бессильна против носителя данной татуировки, оставленной одним из первородных существ. Тем не менее я рискнул ввязаться с тобой в открытое противостояние, ведь есть в этом мире силы куда более древние и могучие, чем медленно, но верно вымирающие лесовики. И с одним таким всевеликим божеством я тебя сейчас познакомлю. Но для начала позволь ответить на твой вопрос. Ты спрашивал, где твоя жена? Так вот же она, тутова уместилась! — Пурагелис под ошарашенным взглядом Ратибора с противным звуком поскрёб длинными жёлтыми ногтями по крышке неказистого горшочка, а затем с крайне желчным злорадством, явно смакуя каждое слово, ядовито прошипел: — Сжёг я твою зазнобу! Живьём! Во славу могущественного Ахримана! А в этом скромном сосуде прах её покоится; понимаешь ли, нужен он мне для одного очень, ну прям очень-очень тёмного колдовства!

Примерно на полминуты в зале повисла тягучая тишина, не нарушаемая даже порывами ветра. Потрясённый ужасной новостью Ратибор, в смятенном сознании коего страшная картина произошедшего всё никак не укладывалась, некоторое время молчаливо буравил вальяжно развалившегося на троне Пурагелиса, явно довольного как собой, так и произведённым на русича эффектом.

— Чавось ты сейчас тявкнул?.. — наконец хрипато выдавил из себя Ратибор. В синих глазах дюжего ратника принялось разгораться всесокрушающее яростное пламя, способное смести со своего пути кого угодно. «Рыжегривый вулкан» был готов вот-вот взорваться, выплеснув наружу весь свой, порой с таким трудом ещё практически с самого рождения сдерживаемый гнев. — Ну-ка, повтори!

— Как пожелаешь, — с наигранной безмятежностью хохотнул внутренне напрягшийся Пурагелис, про себя неприятно подивившись тому, какая невероятная мощь заплескалась в подёрнувшихся праведной яростью тёмно-лазуревых очах рыжебородого богатыря. — Сдохла твоя Марфуша! Поджарилась, как поросёнок на вертеле! А визжала-то как, а?! Я аж заслушался!..

— Ты чего, тварюга срамная, бессмертным небожителем, что ль, себя возомнил, коль смеешь мне такое гадство в моську лопотать? — мрачно поинтересовался Ратибор, после чего направился в сторону трона, на ходу в бешенстве рявкнув: — Очень надеюсь, что у тебя, скотина вонючая, и взаправду, как балакают, несколько жизней в загашнике имеется! Ведь тогда я посажу твой колдовской зад в клетку и буду каждый день собственноручно отчекрыживать с него по знатному куску мяса! С последующим сворачиванием твоей мерзкой тыквы! Естественно, после того как ща отрежу твои уши с языком и с аппетитным причмокиванием тут же заставлю сожрать!

— Обожди-ка ещё малость, — злобливо прокудахтал глава Роковой Длани. — Я ведь тебе ещё не поведал самого главного, а именно, зачем мне потребовалось умерщвлять твою ненаглядную гусыню! А всё для того, чтобы через её прах иметь возможность призвать… Точнее, пригласить самого… Ахримана! Да, да, не таращись на меня, как на умалишённого!.. У тёмного владыки есть одна услуга, кою он оказывает своим особо верным и усердным почитателям, а именно уничтожение по их нижайшей просьбе любого ворога, на которого они укажут! Для этого всего-то треба просителю заполучить в свои лапы очень близкого, а желательно ещё и горячо любимого недругом человечка, потом спалить его во славу Ахримана, после чего собрать образовавшийся от останков пепел, развеять по округе да шепнуть соответствующее заклятие призыва, что я немедленно и сделаю! Понял, рыжий дылда?! Настало самое время тебе помолиться своим богам, ибо сегодня ты умрёшь!

С этими словами Пурагелис указательным и средним пальцами толкнул с подлокотника неказистую крынку. Та, неуклюже кувыркнувшись в воздухе, упала на мраморный пол и со звонким треском развалилась на мелкие осколки. Но не успели обломки горшочка ещё даже толком разлететься по сторонам, как взявшийся словно из ниоткуда мощный порыв ветра играючи подхватил страшное содержимое глиняного сосуда и тут же развеял прах Марфы по окрестностям. Одновременно раздалось жуткое бормотание разом переменившегося в лице Пурагелиса; похоже, заклятие призыва тёмного бога только что прозвучало.

Секунд пять-шесть в тронном зале ничего не происходило. Но вот гуляющие между колоннами ветряные потоки усилились, взмыли ввысь и принялись быстро кружиться в безумном залихватском танце, шустро сплетая в небе над дворцом из ночного мрака некую гигантскую фигуру, смутные очертания которой вполне явственно уже просматривались сквозь образовавшийся над Мглистым замком тайфун.

И в тот же миг на груди Ратибора через равные промежутки времени в несколько секунд запульсировал молот Сварога, чем сразу привлёк к себе внимание Пурагелиса. Злобливый колдун под толстым слоем кровяной коросты, с ног до головы покрывавшей рыжебородого богатыря, поначалу, конечно, не заметил дара Благаны, и только сейчас присмотревшись к ожившему, засверкавшему нестерпимо ярким светом амулету, не на шутку встревожился; похоже, показательная казнь «рыжего медведя» пройдёт не так гладко, как он рассчитывал.

— Что енто у тебя на груди замерцало?! — глава Роковой Длани истерично всхлипнул. — Не может быть!.. Или может?!

Остановившийся Ратибор проигнорировал вопрос Пурагелиса; огнекудрый великан был занят тем, что, задрав рыжую гриву, с хмурой миной рассматривал сотканные прямо в воздухе над теремом безобразные телеса правителя Подземного царства. Свинорылый Ахриман, в высоту бывший под двадцать метров, внешним видом не сильно отличался от своих каменных изваяний, созданных по всей земле его многочисленными почитателями. Разве что вживую оказался ещё отвратительнее. Всё то же обрюзгшее, непропорционально вытянутое рыло с длинным поросячьим пятаком, чем-то похожим на хобот, и выглядывающими из щербатой пасти короткими, но массивными кабаньими клыками умиления явно не вызывали. Украшавшие лысый череп изогнутые козлиные рога да торчащие лопухами ослиные уши ещё пуще обезображивали и без того «дивное» обличье призванного божества. Про само тулово тёмного бога, из одежды носившего лишь примитивную набедренную повязку на жирных чреслах, и говорить не приходится; на здоровенное пузо несколькими слоями свисала сальная мясистая грудь так, что даже пупка было не видать. Руки и ноги у Ахримана были шестипалые, а довершал крайне неприглядный облик владыки Тьмы довольно длинный хвост с навершием в виде головы неизвестной Ратибору змеи. Стоит отметить, что змеюка та жила своей жизнью, периодически открывая глаза да разевая пасть, полную пусть маленьких, но, по всей видимости, очень острых зубов.

Сам бог порока, разврата и хаоса, громадной чёрной тучей непостижимым образом нависший над тронным залом, казалось, лениво парил над Мглистым замком, внимательно озирая раскинувшиеся перед ним владения его самого верного и могущественного последователя.

— О властитель! — Пурагелис шлёпнулся на колени и, согнувшись в нижайшем поклоне, заискивающе проскрипел: — Прости, что отвлекаю по такому пустяку, но мне очень нужна твоя помощь; требуется во что бы то ни стало убить этого рыжего русича! Я бы сам енто сделал, да, к сожалению, не могу; у варвара на плече метка лешего, и посему моя магия тут бессильна…