Чтение онлайн

— Не могу говорить за весь год, но в этом сезоне наше имя точно самое популярное в свете, — устало сказала матушка, откинувшись на мягкое сидение автомобиля. — Спасибо, что приехал, Алексей.

— Я бы ни за что не отправил тебя на растерзание Павловичам одну.

— Растерзанием я бы это не назвала, но твоя поддержка на этой ярмарке тщеславия мне точно пригодится. Твой отец на приеме в Мариинском, и даже лучше, что вместо него со мной едешь ты. Татьяна точно в порядке?

Я кивнул.

— Не будь я в этом уверен, к Павловичам ты бы отправилась одна. Или с Виктором. Кстати, почему ты не позвал его?

Матушка вздохнула.

— Потому что Виктор там нужен как собаке пятая нога. Не он произвел впечатление на женщин Павловичей, а ты. И видеть желали тебя, а не его.

Понятно. Пусть я не принц и не великий князь, каких желали видеть в своем доме Павловичи, а даже не наследный светлейший, но мой исключительный ранг ставил меня выше некоторых условностей. И хотя все эти чаепития казались мне невыносимо скучными, присутствие острой на язык Кати должно было немного разогнать тоску. Тем более что я обещал ей разговор.

Я обернулся к матушке.

— Думаешь, у великой княгини возникли на меня планы?

— Не уверена. Скорее тебя просто хотят рассмотреть получше, а там уже решат, достоин ли ты ухаживать за одной из двух девиц, или нет. Ситуация патовая. По традиции им необходимо выдать первой Катерину — без этого Виктория не устроит своего счастья. У Виктории есть несколько молодых и перспективных ухажеров, но все опять упирается в упрямство главы семейства. Говоря откровенно, мне безумно жаль двух этих девиц. На дворе двадцать первый век, а Павловичи со своими традициями так и застряли в позапрошлом столетии.

Я рассмеялся.

— И это мне говорит бывшая великая княжна Романова.

— Которая нарушила все правила, что были возможны, Алексей, — напомнила матушка.

— Трудно не согласиться…

— Слушай мое наставление, сын, — внезапно посерьезнела матушка. — Это твой первый выход на чай, и не сомневайся, что уже вечером весь Петербург будет знать, какое впечатление ты произвел. Будь сдержан и скромен, одеяло на себя не перетягивай. Ухаживай, покажи интерес, но не переходи к сближению, если хозяева не сделают это первыми. Пригласят показать дом или сад — соглашайся. Но сам не любопытствуй.

— Разумеется, ваша светлость, — кивнул я. — Будьте спокойны, не опозорю. Да и невесту мне присматривать рановато.

— Это ты так думаешь…

— Вот потому я и счастлив сбежать в Спецкорпус.

Автомобиль затормозил у выкрашенного в желтый цвет дома номер шестьдесят восемь по Английской набережной. В народе его называли Ново-Павловским дворцом, а все потому, что основатель ветви Павловичей выкупил его у знаменитого финансиста барона Штиглица еще в позапрошлом веке.

Штиглиц построил для своей семьи настоящий дворец — не хуже, чем у представителей императорской династии. Там было все — бальные и концертные залы, несколько гостиных, столовые, множество личных комнат. Все было отделано и обставлено с невероятным богатством, а коллекция живописи могла поспорить с музейной.

Собственно, на том баронский род и погорел — его менее удачливые потомки просто не смогли содержать настолько роскошный дворец. Так что великий князь Павел Александрович, сын императора Александра II, выкупил его для своей семьи и сделал постоянной резиденцией. Даже сейчас Павловичи тратили большие суммы на жизнь в этом дворце, но понты великому князю всегда были дороже денег.

— Ваша светлость! Добро пожаловать в Ново-Павловсский дворец!

Слуги в черно-красных ливреях с золотом тут же окружили наш автомобиль и помогли нам выбраться.

— Благодарю, — прижимая к груди сумочку, матушка приняла мою руку и элегантно вышла из машины. Двери здания уже были распахнуты, а в холле почетным рядом выстроились служащие.

Мы вошли в просторный холл, где у подножия лестницы нас уже дожидались хозяева. Княгиня Елена Павловна, бывшая принцесса Вюртембергская и по совместительству супруга князя императорской крови Дмитрия Павловича, стояла под руку с наследником и отравителем-неудачником Павлом Дмитриевичем. Позади них улыбались две девицы Павловичей — Кати и Виктория.

— Ваши высочества, — хором произнесли мы. Матушка присела в изящном реверансе, а я поклонился на должную глубину.

— Ваши светлости!

Елена Павловна шагнула к нам с распростертыми руками, но искренности в этом жесте я не заметил. Эта женщина еще в первую встречу на именинах цесаревича показалась мне строгой, замкнутой и даже суровой. На ее лице словно бродила тень недовольства то ли окружающей действительностью, то ли своего места в этой действительности. Она не была красавицей даже в молодости, но оставалась недурна собой. И все же моя матушка блистала на контрасте.

Мне показалось, что мать семейства экономила на себе. Сама носила закрытые платья с минимумом украшений, прическу делала простую и красилась едва заметно. Словно хотела отвлечь все внимание от себя в пользу дочерей. И ей это удалось: жизнерадостная Виктория сияла в нежном розовом платье из легкой ткани, а ее старшая сестрица осталась верна любимому синему цвету.

— Сегодня вы еще более очаровательны, чем в нашу первую встречу, — отсыпал я дежурных комплиментов в адрес хозяйки дома, когда мне позволили прикоснуться к руке княгини.

— Благодарю, Алексей Иоаннович, — сдержанно кивнула женщина и обернулась к дочерям, приглашая их со мной поздороваться.

Последним я приветствовал Павла Дмитриевича. На удивление его рукопожатие оказалось энергичным и приветливым.

— Рад вас видеть, Алексей Иоаннович. Мне доложили, вы прибыли к нам из самого Выборга. Вдвойне приятно, что вы изменили планы ради нашего приглашения.

— Как же могло быть иначе, Павел Дмитриевич?

Обмениваясь обязательными последними новостями, мы поднялись по мраморной лестнице на второй этаж и прошли через анфиладу парадных залов. Дворец был построен так, что всякий гость, если он был приглашен официально, должен был увидеть все великолепие убранства. К счастью, маршрут нам сократили, потому что стол накрыли в одном из ближайших залов.

— Я слышала, что вы любите голубой цвет, Анна Николаевна, — сказала хозяйка, велел слугам распахнуть двери зала. — Поэтому велела приготовить на сегодня Голубую гостиную.

Гостиная действительно оказалась… голубой. Причем почти полностью. Ткань, которой были обиты стены и мебель, была одинаковой, отчего складывалось впечатление, что некоторые отдельные предметы просто плавали в этом сине-голубом облаке. Но симпатично, хотя и по-старинному вычурно. Все интерьеры сохранили в первозданном виде еще от первого Павловича.