Чтение онлайн

— Я понимаю, господин Кеннер, что мои поступки можно истолковать именно таким образом, — неохотно признал Коршевых.

— Точнее говоря, их именно таким образом и истолкуют, — поправил его Арди.

— Но, по всей видимости, есть и другой путь?

— Есть, — улыбнулся ему Арди. — Вы вернёте сорок четыре тысячи, которые получили по договору, и заплатите виру в том же размере. А также перезаключите этот договор. Мы не будем настаивать на несправедливо низкой цене — мы готовы платить стандартную цену за ваши услуги, но мы включим в договор условие первоочередного обслуживания и серьёзные штрафные санкции за любую задержку.

— Почему я должен возвращать деньги, большую часть которых получил Горан? — мрачно осведомился Гаврил.

— Потому что я не собираюсь вникать, как вы там между собой эти деньги делили. Переводились они вам, вот вы их и вернёте, а с Гораном разбирайтесь сами. И я не собираюсь торговаться, почтенный. Я и так очень сильно пошёл вам навстречу, поскольку понимаю, что ваша вина здесь не так уж велика. Я даю вам два дня — подумайте, посоветуйтесь со своим поверенным. Сейчас у нас три часа пополудни — если до трёх часов пополудни послезавтра вы не свяжетесь с почтенной Есенией для выполнения моих условий, дело уйдёт в Суд дворянской чести, и договариваться будет поздно. Езжайте домой, почтенный Гаврил, и как следует обдумайте моё предложение.

Раздался звук открывающейся двери и я удивлённо поднял глаза. Без доклада входить ко мне могли только члены семьи, но я никого сейчас не ждал. А, нет — оказывается, всё-таки ждал.

— Кира! — обрадовался я. — Заходи. Рад тебя видеть. Ну и как съездила?

Зайка смутилась и слегка покраснела.

— Нет-нет, — засмеялся я, подняв руки. — Я не отчёта требую. Просто спрашиваю, хорошо ли отдохнула.

— Хорошо, — смущённо улыбнулась она.

Да это было и так видно — загорела, в глазах появился живой блеск. Полный контраст с тем, что было две недели назад. Если говорить откровенно, я и сам здорово сомневался в своём совете — я всё же даже близко не психолог, и кто знает, что там у неё в голове творилось. Но похоже, что клин клином здесь сработал неплохо.

— Знаете, — сказала она задумчиво, — я сейчас даже не понимаю, почему я на него так запала. Стоило отвлечься от мыслей о нём на несколько дней, и он сразу как-то поблёк. Волшебство исчезло. Ну симпатичный, ну манеры хорошие, но если присмотреться, то ничего особенного. Пустышка.

— А что тут удивительного? — хмыкнул я. — Опытный человек знает, на какие кнопки нажать, и как дальше чувства поддерживать. Люди по сути существа простые, и общего в нас гораздо больше, чем различий. Мы очень предсказуемы. Благоприятное первое впечатление создать не так уж сложно, а по мере того, как человека узнаёшь, дальше становится ещё проще. Это ведь искренняя взаимная симпатия вещь нечастая, а хороший лицемер со знанием психологии в доверие втирается легко.

— Всё верно, — грустно вздохнула Зайка. — Я сейчас вспоминаю, как мы познакомились, и понимаю, что всё это было подстроено, и он действовал по продуманному плану. А я, как последняя дурочка, слушала его раскрыв рот.

— Не вини себя, — посмотрел я на неё с сочувствием. — Очень многие на таких ловятся, а ты слишком молода и неопытна, чтобы прямо вот с первого взгляда распознать опытного альфонса. В следующий раз просто не начинай серьёзных отношений, пока наши службы не проверят человека как следует. Ну и держись подальше от дворян. А когда найдёшь себе достойную пару и соберёшься завести детей, я тебе подскажу способ, как твоим детям совершенно законно стать дворянами.

Зайка посмотрела на меня с любопытством, и явно хотела задать вопрос, но всё же решила сдержаться.

— Правильно не спрашиваешь, — улыбнулся ей я. — Пока что я ничего тебе говорить не буду. А сейчас нам с тобой надо обсудить вопрос с твоими деньгами. Парни Кельмина нашли и обыскали нору Сержа, но никаких денег там не нашли. Мы выяснили, что он полностью вложил их в ценные бумаги. На операции с ними сейчас наложен судебный арест в связи с наследственным делом. Близких родственников у него нет, а на наследство претендуют несколько дальних родственников, так что тяжба затянется надолго. Мы можем объявить о своих правах, но для этого необходимо твоё официальное заявление. Почтенный Томил считает, что шанс отсудить эти деньги невелик, но всё-таки существует, однако судебный процесс займёт года три, не меньше.

— Я не хочу, — Кира беспомощно на меня посмотрела. — Я понимаю, что шанс их вернуть совсем небольшой. И ради этого призрачного шанса мне надо публично объявить себя идиоткой и сделать себя посмешищем на всю оставшуюся жизнь. Это большие деньги, но они того не стоят.

— Я, в общем-то, с тобой согласен. Самой лучшей политикой будет забыть про эти деньги, и вообще не обвинять Бруссо, чтобы избежать ущерба для твоей репутации. Ни к чему объявлять, что ты стала жертвой альфонса. Лучше всего настаивать на том, что его похитили вместе с тобой и убили, потому что он оказался не нужен похитителям. То есть он тоже жертва, и денег ты ему никаких не давала.

— Да, так будет лучше всего, — с явным облегчением кивнула Зайка.

Вызов князя оказался для меня полной неожиданностью. Вообще-то, я предполагал, что он может захотеть поговорить со мной до княжеского суда, но я рассчитывал на более или менее вежливое приглашение. Вместо этого я получил именно вызов: «предписывается явиться» и далее в том же духе. Это было довольно неожиданно, и я начал мучительно припоминать свои грехи и грешки. В голову не приходило ничего, что могло бы послужить причиной серьёзного недовольства князя. Оставался только один вариант — князь, как и Драгана, не поверил в мою непричастность, и мне предстоит трудный разговор.

— Здравствуйте, господин Далимир, — поздоровался я с бессменным секретарём князя, войдя в приёмную.

— Здравствуйте, господин Кеннер, — поднял он взгляд, оторвавшись от бумаг. — Присядьте пока, пожалуйста, князь скоро вас примет.

Я уселся на уютный диванчик и принялся разглядывать приёмную, которую раньше видел только мельком. При взгляде на неё в голову приходила мысль «чистенько, но скромненько». Неплохая отделка, хорошая мебель, но совсем не то, что ожидаешь увидеть у правителя далеко не последнего, да и очень небедного государства. В самом деле, скромно. Насколько я помню, и сам кабинет князя выглядит примерно так же. Что-то вроде кабинета Александра III в Гатчине, но даже близко не дотягивает до кабинета президента РФ. Не возьмусь судить о причинах. Первое объяснение, которое приходит в голову — это то, что пусканием пыли в глаза больше озабочены неуверенные в себе временщики, однако ведь и у некоторых царей тоже наблюдалась неумеренная тяга к дорого-богато. Наверное, это всё же больше зависит от человека.

Коротко пискнуло какое-то устройство, и секретарь сразу же сказал:

— Заходите, господин Кеннер, князь вас ждёт.

В кабинет я входил с некоторой опаской. Кроме князя, там обнаружился советник Летовцев, который присутствовал на разборе заявления Лахти в конфликтной комиссии, и это свидетельствовало в пользу моего предположения, что без разговора о четвёртом механическом не обойдётся. Третьим был незнакомый мне дворянин с суровым лицом воина, который довольно холодно меня разглядывал.

— Княже, советник Хотен, — поклонился я. На незнакомца я мельком глянул, но кланяться ему не стал. Когда и если его мне представят, тогда и будет ясно, стоит ли с ним вообще разговаривать.

— Здравствуй, Кеннер, — кивнул мне князь не особо приветливо, и выглядел он изрядно раздражённым. — Садись.

Я сел за приставной стол прямо напротив незнакомого дворянина. Сказать, по правде, мне не нравился его взгляд, его соседство, да и сам он мне совсем не нравился. Я вообще предпочёл бы сесть подальше от него, но единственный стул, который был не за приставным столом, стоял справа и чуть позади от князя, и на нём сидел советник Хотен.