Чтение онлайн

– Надеюсь, это все?
– спросил он, вскочив со своего места, когда Макаров закончил.

– Да.

– Объясни теперь, как это взрослый мужик может нести подобный вздор и не краснеть при этом? Ах, да! Ты же - писатель. Фантаст! Как я сразу не сообразил!

– Но у меня есть доказательство!

– Клок волос параллельного человека? Надо было отрывать вместе с головой!

Макаров протянул ему фотографию.

– А я неплохо получился, даже причесался, - пробормотал Махов, когда к нему вернулась способность говорить.

– Теперь поверил?

– И ты очень похож на себя. Просто загляденье. И Фимка - как живой. Надо же!

– Ты знаешь Фимку?
– пришла пора удивляться Макарову.
– Это же здорово! Не тяни, рассказывай!

– А что тут рассказывать? Вот это - Фимка Гольдберг. Правда, я знаком с ним только шапочно, он дружил с Виктором. Что их связывало, я не знаю. Однажды я удостоился чести присутствовать при их телефонном разговоре. Меня чуть не стошнило - я, знаешь ли, не большой любитель эстетской зауми, экзистенциализма и интеллектуального инфантилизма. Болтовня ради болтовни меня никогда не привлекала. Кстати, и Виктора тоже. Почему он делал для Фимки исключение - для меня загадка.

Махов тяжело вздохнул.

– Нам нужно обязательно встретиться с ним, - сказал Макаров.
– Не исключено, что ему известно, откуда появился этот снимок.

– Слушай, если ты считаешь, что сможешь договориться с Фимкой - сам его и допрашивай.

– У вас психологическая несовместимость?

– Не люблю, когда при мне выворачивают наизнанку привычные значения слов. А Фимка по-другому думать не умеет. Я моментально зверею, когда разговариваю с ним. Понимаю, что все люди разные, каждый получает эстетическое удовольствие по-своему. Послушай, может быть, ты с ним сам?

– Напрасно ты так. Фимка - безобидный, а его парадоксы порой просто забавны. Я с ним лет пять знаком. Встречаемся на собраниях Неформального объединения графоманов. Он там завсегдатай.

– Вот и отлично!
– довольно грубо оборвал его Махов.
– Значит, ты сумеешь с ним справиться и без моей помощи.

Макаров решил немедленно вызвать Фимку для выяснения обстоятельств. Удивительно, но тот с готовностью принял приглашение, словно давно ждал чего-то подобного. Уже через полчаса Гольдберг со вкусом поедал бутерброды, приготовленные Ксенией, не забывая время от времени посматривать на Махова с превосходством.

– Современные ученые попали в неприятное положение - их положение всемогущих, безошибочных и единственных жрецов знания поставлено под сомнение неуклонным развитием науки, - заявил он и отхлебнул кофе.

Махов застонал.

– Даже не начинайте, - прохрипел он обиженно.
– Здесь вашими парадоксами никто не интересуется.

– Прекратить!
– скомандовал Макаров.
– Я вынужден просить вас быть серьезнее.

Он кратко рассказал Фимке о странном мире, расположенном в комнате Виктора и о фотографии, каким-то образом связанной с объявленным концом света.

Фимка принялся внимательно осматривать снимок. Он изучал его не менее десяти минут. Макаров решил не торопить его. А Махов, казалось, просто получал удовольствие, наблюдая за молчаливым Фимкой. Зрелище, действительно, было редким.

– Это - я, - наконец произнес Фимка и ткнул пальцем в свое изображение.

– Глубоко, - съязвил Махов.

– Это - ты, Макаров. А это - вы, Махов. Четвертого я не знаю.

– И я не знаю, - сказал Макаров.

– Мне этот человек тоже не знаком, - задумчиво произнес Махов.
– Но, судя по всему, мы вскоре его встретим. Попомните мое слово!

– Получается, что фотография нам не помогла, - признал Макаров.
– Придется мне сходить в кабинет еще раз. А вдруг удастся разузнать что-нибудь новенькое?

– Нет, дружище, сейчас пойдет он.
– Махов показал на Фимку.
– Ты, Макаров, уже столько всего интересного нам рассказал, что пора бы твою информацию проверить. Собирайтесь, Гольдберг, ваша очередь.

– Я!?

– А что?

– Хорошо, я пойду. Но только как-то это неожиданно, без подготовки.

– Страшновато?

– Ага.

– Ерунда! Вы еще не успели как следует испугаться! Страх рождает подготовка... Смакование возможных неприятностей...

– Верно, - заулыбался Фимка.
– Какое волшебное слово нужно произнести, чтобы вернуться?

– Подойдешь к двери и молча дернешь за ручку. Возвращение в наш мир произойдет само собой. Никаких особых слов не предусмотрено.

– Хорошо... Ну, я пошел.

– Счастливо.

– Я скоро вернусь.

– Не сомневаюсь, - пробасил Махов.

– И долго это будет продолжаться?
– грозно спросила Ксения, которой неразговорчивые мужики, занятые бессмысленными, с ее точки зрения, действиями, стали определенно надоедать.

– Что именно?
– не понял Макаров.

– Ваши экскурсии в кабинет. Ты, Макаров, говорил мне о каких-то важных бумагах и документах. Где они, почему вы ими не занимаетесь?

– Мы только начали. Работы - непочатый край, - начал оправдываться Макаров. Говорить правду он не хотел.

– Ты сказал о работе? Какой работе? В чем она заключается?

– Вот закончим и все тебе расскажем. Не сомневайся. А так - что попусту языком молоть!

– Какие вы, ребята, оказывается энтузиасты! Это просто ужас!
– сказала она.
– Как же вы мне уже надоели! Я решила погостить недельку на даче у подруги.
– Надеюсь, недели вам хватит. Смотрите, соблюдайте противопожарную безопасность! Приеду - проверю. Макаров, ключи доверяю только тебе. Не скучай. Впрочем, о чем это я! Ты же тайну разгадываешь, тебе скучать некогда!

Ксения подхватила спортивную сумку с вещами и направилась к выходу.

– Я провожу тебя?
– спросил Макаров.

– Да ладно уж, работай... Макаров, если ты и после этого на мне не женишься, я тебя задушу. Так и знай!

Она чмокнула растерявшегося писателя в щеку и громко, от души, хлопнула дверью.

– Спугнули женщину, - сказал Махов.
– А нам не пора по домам?

– Нет, нет, надо дождаться возвращения Фимки, - сказал Макаров, устраиваясь возле телевизора.
– Сейчас начинается футбол. Виктор Кларков разбирался в красивой жизни, у него в каждой комнате по телевизору.