Чтение онлайн

— Шишкина нам все рассказала, мы записали ее показания, теперь не отвертишься.

— Антонина Арсеньевна — женщина хорошая, но глупая. Она, как всегда, что-то напутала… Не первый раз за ней такое замечаю.

Мы подъехали к УВД, остановились прямо возле крыльца и вывели писателя. На ступеньках стоял и смолил сигаретку Сашок.

— Андрей Григорьевич, — кинулся он нам навстречу, сыпя на ходу вопросами. — А вы чего это на развалюхе приехали? А я тут прохлаждаюсь, работы жду. Ха! Где вы только такой тарантас выкопали? А вы вообще откуда? Кого изловили?

— Потом, Саня, потом, — я подтолкнул Светлицкого ко входу. — Видишь — некогда нам…

Наш водила семенил за нами и никак не отвязывался:

— А почему вы меня не привлекаете? И «Волга» простаивает.

— Опасного преступника, Саня, брали срочно, недосуг было тебя привлекать.

Это, конечно, лавину вопросов не остановило.

— Я не про сегодня спрашиваю, а про вообще. Уже второй день я с вами не езжу. Думал, вы в кабинете заседаете, а теперь вот вижу, что с задержания приехали. И кто опасный-то? Вот этот хмырь интеллигентный? — Головин покосился на задержанного. — Ой! А я, кажется, его знаю… Здравствуйте, Всеволод Харитонович, как вам на пенсии? Как Варвара?

— Привет, Сашок, — поморщился Светлицкий, явно недовольный тем, что его узнали. — Как видишь, на пенсии скучать не приходится.

— А за что это вас?

— Запрещенную литературу писал…

— Ого! Как вас так угораздило? Вы же служили… Вы же все понимаете…

— Запомни, Саня, — чуть улыбнулся Светлицкий, — людям иногда свойственно меняться.

Я повернулся к водителю:

— Саня, твой лимит разговорный исчерпан. Иди жди нас в машине. Сейчас на еще одно задержание поедем.

— Когда? — уже было обрадовался он.

— Когда-нибудь… Все, сгинь. Не мешай.

— А-а… Шутите? — надулся Сашок. — А я хотел вас кваском угостить. Там привезли за углом, из бочки продают. У меня банка в машине есть.

— Тащи квас, — сказал Федя. — Одно другому не мешает.

Я поморщился.

— Ага, я мигом. Кстати, а за что вы уважаемого человека арестовали?

— Во-первых, — назидательно проговорил Федя, — не арестовали, а задержали. А во-вторых, дуй за квасом уже.

Мы вошли в здание, а Головин, наконец, отвязался от нас и поскакал в противоположную сторону.

Гордый до этого Светлицкий теперь заметно сник… Глаз старался не поднимать на встречных бывших коллег. Проходившие мимо сотрудники с удивлением таращились на нашу троицу. Пропускали. Прижимаясь по стеночкам. Но никто ничего так и не спросил. Получается, что самым не стеснительным Сашок оказался.

Наш кабинет был закрыт. Все куда-то разбрелись по делам. Я отомкнул своим ключом замок. Писатель поспешил внутрь вперед нас. Уж очень ему было некомфортно в коридоре УВД в наручниках щеголять.

— Присаживайтесь, — кивнул я на стул у стены, но Светлицкий уже и без моего предложения направился к нему и уселся.

— Вы можете задержать меня максимум на двое суток, — холодно проговорил он. — И то, если есть основания. Я вам напомню, какие именно. Во-первых, когда лицо застигнуто при совершении преступления или непосредственно после его совершения. Во-вторых — когда очевидцы, в том числе и потерпевшие, прямо укажут на данное лицо, как на совершившее преступление, и в-третьих — когда на подозреваемом или на его одежде, при нем или в его жилище будут обнаружены явные следы преступления. Что-то мне подсказывает, товарищи бывшие коллеги, что ничего из перечисленного ко мне не подходит. Кроме слов взбалмошной женщины, беззаветно в меня влюбленной.

— Интересно, — я сел за стол напротив задержанного. — Шишкина в вас влюблена? Поэтому она покрывала ваши такие странные походы в город?

— Какие походы? Ничего не знаю… Известно, что влюбленная женщина — мозгам не хозяйка, — ухмыльнулся Светлицкий. — Она всякое может наговорить… Так что, ребятки, ничего у вас на меня нет и быть не может. Снимайте наручники и отпускайте.

— Ребятки в песочнице, — хмыкнул я. — А мы товарищи майоры.

— Отпускайте меня, товарищи майоры… Если не хотите скандала. Даю вам пять минут, если отпустите быстро, то я не стану писать на вас жалобу в прокуратуру.

Он выпрямился на стуле и старался держаться начальственно — как будто мы только что не видели его бегающих глаз и не слышали тяжелых вздохов. Этот театр одного актера меня даже позабавил.

— Федя, — я подмигнул напарнику. — Отпускай задержанного, он прокуратурой пугает. Страшно. Где у нас ключ от наручников?

Напарник понял меня и растерянно похлопал себя по карманам, театрально тараща глаза:

— Нету, потерял ключик…

— Ну и черт с ним, значит, отпускать не будем. Как мы в наручниках его отпустим?

— Никак, — улыбнулся Федор.

— Вот и я про то же… — я повернулся к Светлицкому. — Не судьба, Всеволод Харитонович, отпустить тебя. Придется дело на тебя шить.

— Юморите? — пробурчал задержанный. — Посмотрим, какие основания у вас меня задерживать. Составляйте протокол задержания.

— Мы и без вас разберемся, что и когда нам составлять, службу знаем. А пока ответьте-ка на некоторые вопросы.

— Ничего я вам отвечать не буду. Я не обязан доказывать свою невиновность. Я закон знаю!

— Что ж… Диалога не вышло. Уводи его, Федя, в камеру, Горохов придет, будем оформлять задержание, — приблизившись к напарнику, я тихо добавил. — И сгоняй за Кондейкиным. Он наш «карманный» понятой. Чую, его услуги нам скоро пригодятся. Обыски и прочие радости процессуальной жизни.

Я вставил ключ в скважину и повернул. Замок квартиры Светлицкого громко щелкал, хрустел, но не поддавался. Наконец, изловчившись, я чуть-чуть придавил само полотно двери. Оказалось, чтобы открыть квартиру, нужна определенная сноровка. Снова повертел ключом.

Есть! Ригель пополз прятаться в недра двери, освобождая запорную планку на косяке. Я распахнул дверь — и чуть не столкнулся нос к носу с Варей. Та замерла в позе замаха для удара — она держала в напряженной руке увесистую бронзовую статуэтку.

— Андрей?

— Варя?

— Я думала, воры в замке ковыряются… Так, подожди, — орудие своё она опустила, но смотрела недоверчиво. — Откуда у тебя ключ?

— А ты чего здесь? — спросил я, чувствуя, как за моей спиной такой же немой вопрос возник у многих, что стояли на лестничной площадке. Я-то был уверен, что Варя следит за Рубилиным и не отходит от него.