Чтение онлайн

Мастер флирта и любовных интриг решил довести начатое до конца.

На очередной тренировке пришлось делать над собой усилие, чтобы не пялиться на тренера. Кто же ты такой, Воеводин Лев Павлович? Кто скрывается под маской тренера? Маньяк? Насильник? Или все разом в одном флаконе? И что означает эта чертова татуировка у тебя на плече? Почему она может быть так важна?

— Ай! Больно! — взвыл тезка-выдра, когда я, вроде бы аккуратно, бросил его на татами при плановой отработке приемов.

— Ты что, — я удивленно помог ему подняться. — Я же осторожно тебя швырнул.

— Да кожа болит, — поморщился Андрей и заголил правое плечо, приспустив борцовскую куртку. — Видал? Зацени.

Он с важно-сияющим видом на меня уставился.

На его правом плече красовалась свежая татушка в виде оскаленной головы волка. Еще один с новой татуировкой за эту неделю. Штрихи еще с припухлостью и краснотой, отчего волк выглядел будто с похмелья.

— Болит, зараза, — поморщился он. — Я хотел у тренера отпроситься и пропустить тренировку по такому случаю, а он сказал, что если не сдох, значит, уважительного повода пропускать занятия нет.

— И часто у вас дзюдоисты дохнут? — ухмыльнулся я.

— Не знаю… Я же недавно пришел.

— Тебя, я смотрю, в «семью» приняли? Пометили. Вообще-то тоже себе такую хочу. Что для этого сделать нужно?

— Ага, тебе все расскажи, — многозначительно покачал головой «выдра». — Нет никакой семьи. Это так, для понтов мы делаем. Ну, типа, знаешь, как принадлежность к спортивному сообществу дзюдоистов Михайловска. Вот.

Дюша (так называли его собратья по секции) проговорил это с какой-то неуверенностью, по его глазам явно было видно, что ему страсть как не терпится поделиться со мной значением его нового статуса. Но, похоже, прежде чем клеймить как своего, его строго проинструктировали, и теперь он вовремя придержал язык. Что ж… Надо найти к нему нужный подход и все разузнать.

После душа я вышел из спортзала и остановился возле входа. Жара уже спала, теплый ветерок лениво перекатывал остатки тополиного пуха. В Михайловске тополя росли на каждом углу. Да и вообще в СССР любили озеленять города этими деревьями. Считалось, что тополь чистит воздух, осушает почву, неприхотлив, быстро растет и относительно компактен, ведь тянет ветки вверх, а не по сторонам, как та же липа или каштан. В итоге, в мое памятное время, почти вся страна будет засажена тополями. Коммунальщики им подрежут «головы», так как деревья-переростки окажутся слишком ломкими и уязвимыми для порывов ветра. После урагана они заваливали дорогу обломанными сучьями, рвали провода и мяли машины.

— Ты чего домой не идешь? — сзади подошел напарник по тренировке.

— Дюша, ты смотри, погодка какая, птички щебечут, девушки в платьицах порхают. Грех домой идти. Может, по пивку?

— У меня, это самое, Андрюх. — он как-то неловко насупился. — С деньгами негусто.

— Не заморачивайся, я угощаю, — хлопнул я его по плечу, отчего тот поморщился. — Ой, прости, забыл, что у тебя татуировка, — напомнил я ему снова про его отметину, как бы невзначай.

— Это самое… Ну, если угощаешь, то можно и по жигулевскому. Куда пойдем?

— А куда скажешь, — пожал я плечами, чтобы не выдать в себе не местного. — Предлагай. Я во всех пивнушках бывал, везде примерно одинаково.

— Прям-таки во всех? — прищурился Дюша.

— Ага.

— И на Ленина был? В той, что в подвале гастронома?

— А нет, эту я пропустил как-то…

— Ну так пошли туда. Там пиво не разбавляют. А корюшка вяленая — во рту тает. А еще там раки огроменные продаются! Вот такие! Всего десять копеек за штуку. Представляешь?

Ну чисто ребенок. И зачем такого могли принять в странное дзюдоистское братство?

Пивной бар оказался обычной «стекляшкой»: непрозрачный только потолок, но его преимущество перед пивным ларьком в том, что вкушать напиток можно было под крышей, а не на улице, стоя возле забетонированных грибков-столиков. Хотя сейчас это, скорее, был минус, ведь на улице стояла жара, и в помещении духоту с трудом разгоняли потолочные пропеллеры вентиляторов.

Несмотря на рабочие будни, народная тропа не зарастала, и цепочка страждущих выстроилась перед прилавком. Кто-то даже с канистрой пришел из синей пластмассы, в виде уплощенного бочонка с пристегнутой ручкой.

Пиво здесь было на десять копеек дороже, чем в киоске, в связи с предполагаемым сервисом, который заключался в предоставлении крыши над головой и наличием все-таки немного более разнообразной закуски. Кроме сушек на прилавке красовались вяленые тушки лещей, воблы и прочей камбалы. Имелась даже соломка и экзотика советских пивнушек — сомнительного вида мелкие креветки. Такой деликатес имелся далеко не в каждом городе. Местные называли их «насекомыми». Ну и гвоздь программы, конечно: великолепные, цвета советского флага, раки.

Стойко отстояв в очереди, мы взяли сразу по две кружки и по парочке раков. Выбрали самых больших и усатых.

Выставили «добычу» на круглый высокий столик. Янтарные пузырьки бодро поднимались со дна кружек и сбивались наверху в аппетитную пенку. В помещении витал запах «хлеба» и табачного дыма с помесью промасленных спецовок работяг, наводнивших пивную после трудового дня.

«Островок дружбы и человеколюбия», впрочем, как и всегда, приютил сегодня разношёрстный контингент с общими потребностями в мужицком общении. Здесь наблюдались все слои социума, начиная с хипповатых студентов и очкасто-костюмного вида интеллигентов, и заканчивая рабочим людом с заскорузлыми ручищами и загорелыми обветренными лицами.

На стене прилип плакат: «Граждане! Просьба требовать наливать кружку по черту — 0,5 литра!» На плакате изображена эта самая кружка с пенным, и красная стрелочка указывает на нужную риску посудины. Возле самого прилавка фанерка с надписью через трафарет: «После отстоя пены — требуйте долива!». С потолка свисают витки клейкой ленты с кладбищем из мух.

— Ух, хорошо… — выдохнул Дюша, опустошив сразу треть увесистой стеклянной кружки. Крепкой, как молоток для отбивных. — Вот скажи, Андрюха, ты вроде студент, а деньги на пиво имеешь? Даже меня угостил. Сколько у тебя стипендия?

— Предлагаешь записать тебе в долг? — усмехнулся я.

— Нет, что ты. А сколько правда степуха? Одеваешься ты не бедно, сразу видно.

— Сто рублей почти, — хмыкнул я. — Мне хватает.

— Ого! Не знал, что такие стипендии бывают.

— Так я Ленинскую получаю. Повышенную. За успехи в учебе и шахматах.

— А я вот простой слесарь, — Дюша вздохнул. — На цветной телевизор коплю, а жизнь, знаешь ли, проходит. А хочется здесь и сейчас. Понимаешь?

— Давай, за хорошую жизнь, — кивнул я и протянул кружку для «чока», язык у тезки с каждым выпитым глотком развязывался все больше, поэтому чокался я с ним почаще.