Чтение онлайн

Мы вышли из музыкального «загончика» и направились в ближайший ресторан, прямо при выходе из парка. Над двустворчатыми дверями вывеска: «Ресторан Приморье».

— Ха! Странное название, — улыбнулся Погодин. — Моря-то в Михайловске и в помине нет!

— Наверное, там подают морепродукты, — предположил я.

— Рыбу что ли? — не понял Федя. — Так рыба в любом ресторане имеется.

— Креветок, крабов, кальмаров и прочих Ихтиандров, — пожал я плечами.

Но, естественно, никаких осьминогов в заведении не подавали. В меню из морских гадов были только шпроты в масле. Народу в заведении битком, но оказалось, что столик у нас уже был заблаговременно заказан. Вера подсуетилась. Молодец.

Заказали утку, незатейливые салаты и вино. Официант учтиво наполнил бокалы.

— Ой, мне поменьше, — замахала руками Вера. — Я мало пью.

— Болеешь чем-нибудь? — «тактично» спросил Погодин. — Так вино, наоборот, полезное. Я слышал, что на Кавказе долгожители употребляют его регулярно.

— Да не болею я, — отмахнулась Вера. — А вот наутро болеть не хочется.

Девушка повернулась ко мне:

— Что-то Андрей весь вечер молчит.

Света, видя, как Титова позволяет Феде себя приобнять, уже немного смягчилась по отношению к потенциальной сопернице и миролюбиво проговорила:

— Андрей все время про работу думает. Голова вашим маньяком забита, только и разговоров.

— И не таких ловили, — довольно хмыкнул Федя. — И этого поймаем быстро, — Погодин посмотрел на Веру и, подмигнув, добавил. — Хотя быстро не хочется. А с другой стороны, чем больше он на свободе, тем больше трупов…

— Уже три жертвы, — кивнула Вера. — Жуть какая. Как думаете, когда он остановится?

— Не три, а четыре жертвы, — кивнул Федя.

— Как — четыре? — нахмурилась Вера. — Я что-то пропустила? К нам на вскрытие не поступал четвертый… Уж я бы знала. Ты ничего не путаешь?

— Так его еще не нашли, — язык Феди развязался под действием вина и прекрасной девушки рядом, он наклонился и что-то прошептал ей на ухо, судя по всему, поведал о письме маньяка.

Ну вот, и этот с дамами о трупах беседует. Плохо я влияю на друга.

— Странное обращение в виде считалочки, — пожала плечами Вера. — Белка — это, получается, Белкин?

— Ага, — кивнул Федя. — Пропал мужик, и, скорее всего, уже мертвый где-то лежит. А вот где его тело искать, хрен поймешь. Он природу любил фоткать. Ну, прочесали леса. Завтра опять группу собираем из добровольных помощников, местной милиции и солдатиков. Но пока все без толку. Слишком много у вас тут лесов вокруг Михайловска.

— В считалке ещё фигурирует «царский дом», — озадаченно проговорил я. — Мне кажется, это ключ к разгадке. Но местный сотрудник Жмых сказал, что не знает ничего такого.

— Белка прыгала, скакала, а на ветку не попала, а попала в царский дом, — продекламировал Федя. — Мне этот стишок уже скоро сниться будет.

Света тихо вздохнула — мол, неужели мы шли в ресторан, чтобы и здесь о делах разговаривать.

— Погодите, — Вера задумчиво смяла салфетку и поджала губы. — Царский дом — это так мы называли в детстве заброшенный санаторий «Металлург». Он в пяти километрах от города, в лесу.

— Там мы тоже смотрели, — кивнул я. — Не нашли ничего. А кстати, почему вы его царским домом называли?

— Да никаких особенных легенд. Многие так про него говорили. Его построили еще в тридцатые годы, в шикарном архитектурном стиле. По-сталински. Колонны, барельефы. Ну чем не дворец? Чем не царский дом? Мы там в детстве играли в прятки. Добирались туда на велосипедах. Во время войны в санатории разместили госпиталь. Но фашисты его разбомбили, и с тех пор он заброшен. Ну, а Хрущеву такие дворцы не нравились, сами знаете — перегибом считалось. Вот и вышло, что санаторий так и не восстановили.

— Думаю, нам следует там поискать более тщательно, — кивнул я. — Спасибо, Вера.

Принесли горячее, и мы все дружно взялись за неожиданно аппетитное угощение. Может, осьминогов тут и не было, но звание ресторана «Приморье» оправдывало.

На следующий день я рассказал все Горохову, и, несмотря на субботу, мы всей группой немедленно выдвинулись в заброшенный санаторий. Строение поражало величием и былой роскошью. Огромное крыльцо с множеством широких ступенек, арки с барельефами, статуи. Сквозь щели в бетоне повсюду пробивается травка и даже хилые кустики. Крыша обрушена, один из корпусов вообще превратился в груду обломков, заросших подлеском.

В общем, романтично для искателей приключений, но полазить явно придётся основательно.

— Странно, что именно здесь отгрохали такую махину, а не где-нибудь в Крыму или в Сочи, — озадаченно почесал макушку Катков.

— Тут какой-то полезный источник был, — ответил Горохов, который заблаговременно уже навел справки про санаторий. — На всю страну славился, но после бомбежки он исчез.

— Эпичное строение, — Света восхищенно рассматривала утопающие в зелени «античные» руины. — Алексей, сфотографируй, пожалуйста, нас с Андреем на фоне этих колонн.

Горохов поморщился, мол, работать надо, а не в туристов превращаться, но промолчал. Катков быстренько нас щелкнул на свой новенький «Зенит», и мы вошли внутрь.

— Разделимся? — предложил Федя.

Красота былого величия его не трогала. Ему хотелось поскорее развязаться с поисковыми мероприятиями и улизнуть обратно в город. Вчера в ресторане я слышал, как он с Верой договорился погулять сегодня по набережной.

— Мы тут все уже обшарили, — задумчиво кивнул Горохов. — Хорошее место для фотолюбителя Белкина. Но ничего не нашли. Надо подойти к повторному поиску с умом. Думайте, товарищи, что мы упустили?

Я вытащил из кармана фотокарточку, на которой запечатлена злополучная записка, и в сотый раз пробежал ее глазами.

Федя ходил и пинал камешки, засунув руки в карманы и насвистывая мелодию Джо Дассена, вчерашний медляк, под который он в первый раз потанцевал с Верой. Под ногу ему попался старый сапог. Он умело зафутболил его в другой конец холла. Шлепок гулко раздался под остатками крыши.

— Погоди! — крикнул я ему. — Где лежал сапог?

— Вот здесь, — недоуменно ткнул он пальцем на край полуразрушенной лестницы, которая вела куда-то вниз. — А что? Чего тебе сапог дался? Он явно не Белкина. Видно, что много лет уже под солнцем и дождем здесь валяется. Покоробило его и выгорел весь.

— Сапог! — я многозначительно поднял указательный палец вверх. — А в считалочке что говорится про него?

— Да ничего, — пожал плечами Погодин, а потом его осенило. — А, нет! Точно! — Федя наморщил лоб, вспоминая стишок. — «Где сидели за столом царь, царевич, король, королевич, сапожник, портной…» Блин, Андрюха, ну ты голова! Сапожник там есть. Думаешь, это знак? А тогда портной должен быть еще и король-королевич.

— Король — это Белкин. Король пик. Сапог — это может быть указатель, где спрятан его труп. А вот что значит портной? Как его обозначить? И где он тут есть вообще? Нужно, наверное, спуститься в эту яму и проверить ее более тщательно, — я кивнул на ведущую вниз полуразрушенную, с торчащими арматуринами бетонную лестницу.