Чтение онлайн

— Зачем?

— У нас разные фамилии, и в иллирианском языке нет слова, обозначающего брата и сестру одновременно. Придумай что-нибудь, чтобы назвать нас обоих.

— Зачем?

— Хочу послушать, что у тебя получится.

— Предсказатели…

— Ха!

…Однажды, когда время прогулки по самой кромке прибоя, Мик мимолетно бросил «покажи будущее». По уверениям Нины, небольшой пятачок между двум валунами (песок и высохшие плети водорослей) «светился». Это природное «пси-свечение», совсем не видимое Мику, являлось необходимым атрибутом опыта. Северин сел на мелкую россыпь битой ракушки.

Ему велели закрыть глаза — он их закрыл, подглядывая сквозь ресницы, как дочь чужого правителя собирает мелкие щепки. Некоторые она оставляла, некоторые — выбрасывала. Очевидно, выбирала сухие. Девушка сложила костер и щелкнула зажигалкой. Витой шнурок дыма уходил в небо. Потянуло гарью и еще чем-то горьким, легким, ароматическим. Северин смежил веки.

Пальцы сестры сжимали его ладонь.

Он видел самого себя среди чужих холмов. Местность казалась незнакомой. Северин-который-был-в-видении медленно шел, испытывая сильное отчаяние. Причины отчаяния Мик не понимал, но почему-то был уверен, что предсказание не лжет, хотя грядущая беда оставалась темной. Он не мог прервать гадание и был вынужден прочувствовать все до конца — низкое небо в незнакомой местности, заросли колючки, унылые холмы и осознание трагической неизбежности.

Когда Северин очнулся, Нина уже забросала костерок песком.

— Мне не понравилось, — скептически сказал брат. — Ничего не понятно и уныло. Остается надеяться, что я видел ложь.

— Быть может.

— Ты тоже видела что-нибудь?

— Опять то же самое, себя с дыркой в голове.

— Не будем больше дразнить судьбу.

Они вернулись домой. Из окна столовой пахло кофе. Тэнку, сидя на каменных ступенях крыльца, изгоняла блох из косматой шкуры.

Северин-старший закрылся в кабинете — очевидно, и его терзало дурное настроение. Леди Марго играла на пианино, получалось изумительно красиво. Нина ушла на балкон. Мик вскоре заявился следом. Оба они курили, демонстративно стряхивая пепел на кусты роз.

— Я слышал, что по ту сторону границы, на севере…

Мик осекся, но оба уже поняли, о чем идет речь. Оба они были детьми, когда в соседней Каленусии от паранормальности лечили. Проект, просуществовав у соседей несколько лет, со скандалом провалился. Инициаторы лишились карьеры, и теперь едва ли ни каждый второй житель Каленусии грешил какой-нибудь разновидностью ментальной мутации. Репутация чокнутых до того прочно закрепилась за соседями и только это обстоятельство (по мнению Мика) мешало им перейти границу и навести в империи Оттона свои собственные порядки.

Он вздохнул. В соседском саду надсадно кричали — крик должен был изображать пение, но, видимо, певец одновременно страдал похмельем и ангиной.

— Надо бы обратиться к Келлеру, — спустя некоторое время сказал Мик. — Келлер может помочь.

— Чем?

— Поискать следы тех, кто тебе угрожает.

— А он может?

— Келлер раньше был чиновником в канцелярии дворца. Потом покалечился в аварии и ушел оттуда. У него частный банк нелегальных записей о псиониках. Консультирует только за деньги и только в узком кругу. Сходим?

— Пожалуй, можно.

Мик Северин затушил сигарету и больше о Келлере в тот вечер не говорили. По унику шел боевик. Герой оказался на высоте — счет трупов шел уже на десятки. Краем уха можно было подслушать разговор Нины и Северина-старшего. По всей видимости, сестра разбиралась в бизнесе отца лучше, чем сам Мик. Кажется, между нею и отчимом росло то уважение, которого Северин-младший никогда не мог заполучить для себя.

«Пускай», — решил он почти равнодушно.

Вылазка была намечена на послезавтра, и следующий день оказался растрачен попусту — до вечера лежали на пляже. К месту действия отправились на такси. Машину отпустили за два квартала. Набитое офисами здание, каменное, массивное, украшенное резьбой, выходило к тротуару крыльцом. Нужная вывеска, напротив, оказалась легкой и едва ли не воздушной.

— Не беспокойся, в некоторых искусствах он очень большой специалист.

Внутри стояла прохлада, тихо и приятно, не то, что снаружи. Толстые стены дома отсекали летний зной. Нина шла по длинному коридору рядом с Северином, быстро переставляя загорелые, обутые в сандалии ноги. Ее сходство с леди Марго просто бросалось в глаза. Хозяин сам встретил посетителей, Мик заговорил не сразу, давая сестре возможность оценить открывшееся зрелище.

Оно того стоило.

— Вот это и есть Келлер.

Отставной дворцовый референт очень загорелый, с отросшими черными волосами, худощавостью и смуглотой походил на галку. Новый имидж вольного человека так сросся с хозяином дома, что из-под напускной небрежности почти не проглядывал чиновник. На Нину этот парень смотрел с явным интересом.

— Это моя сестра, дочь консула Арбела.

Кабинет едва ли мог называться кабинетом — середину занимал изрядно захламленный стол — альбомы, кассеты, стаканы, липкие пустые склянки, сложенные стопкой этюды. Келлер на неуловимо короткий миг отключился (или так показалось Северину) — видимо послал куда-то ментальный сигнал. В отдалении, у самой входной двери тихо звякнуло.

«Заблокировал двери изнутри, чтобы никто не вломился некстати».

— Кофе, чай или вино с соком? — спросил «специалист по искусству».

— Только чай.

— А я буду вино с соком, — вмешалась Нина.

— Как пожелаете.

…Хромота хозяина выглядела более заметной, чем в прошлый раз. За способности заглядывать в мысли Северин дорого бы дал, но этих способностей он не имел, а Нина имела, но, по всей видимости, пользовалась талантами умеренно и только для себя.

— Вы меня легко узнали, — сказала она Келлеру.

— В архивах осталась старая фотография. В возрасте пятнадцати лет. Я иногда посматривал на нее.

— Почему?

Бывший секретарь диктатора быстро и ловко наполнил одну чашку и два бокала.

— Хотите, чтобы я объявил об этом в присутствии вашего брата?

— Хочу. С этого и начнем.

— Ладно. За личное знакомство!

«Консультант» отпил из своего бокала. Нина поднесла вино к губам, и, кажется, даже отхлебнула, хотя с точки зрения Мика уровень жидкости, заключенной в прозрачное стекло, не уменьшился. «Чудеса, да и только».

Хозяин усмехнулся — обаятельно, криво, слегка цинично.

— У вашей сестры настолько бурное прошлое, насколько это вообще возможно для девушки ее возраста. Сколько вам, леди? Двадцать пять?

— Двадцать четыре.

— Ваша биография и ваши достоинства дают мне право не деликатничать. С этого и начнем. Первое упоминание о вас встречается в деле вашего отца, Алекса Дезета. Вы оба жили в отвоеванной приграничной полосе долины Ахара — там, где Оттон выделил участки уволенным в отставку военным. Конфликт с Каленусией начался внезапно, сардарские ветераны конфликтов не успели ни собраться как следует, ни отступить, ни убрать свои семьи в безопасное место. Царил хаос, началось кровопролитие. Это так?